Я шумно выпускаю изо рта белёсое кольцо дыма, продолжая делать вид, что меня нисколько не напрягает такое молчаливое соседство.

– Курить вредно, – бросает он по между прочим, в мою сторону не смотрит.

– Могу сказать то же самое.

– Хорошо выглядишь.

– Ты тоже.

Замолкаем. Просто курим и смотрим на звёздное небо. Выбросив сигарету в мусорный бак, молча направляюсь в ресторан, как прилетает в спину:

– Как дела, Наташа?

– У меня всё супер.

– Рад за тебя.

Натянуто улыбаюсь, хоть он и не видит сейчас. Не слышит учащённого сердцебиение. Не знает, как трясутся поджилки. Для него у меня всё прекрасно, так было, есть и будет.

Только оказавшись внутри ресторана в компании девчонок, я немного прихожу в себя. Чтобы отвлечься от поедающих изнутри мыслей, опустошаю фужер с игристым напитком и сразу тянусь за вторым.

Ощущение, что спину жжёт между лопатками, никуда не пропало. Теперь оно выражено ярче и я наконец-то понимаю, кто владелец этого взгляда, пронизывающего меня насквозь.

Через полчаса понимаю, что больше не в силах терпеть жар. Щёки пылают румянцем, а лоб покрывается испариной. Нужно срочно что-то с этим делать, пока макияж не поплыл окончательно.

– Отлучусь в дамскую комнату, – говорю Маше на ухо перед тем, как покинуть столик.

Подхватываю сумочку и, стараясь держать спину ровно, рассекаю зал ресторана размеренной походкой. Каблучки стучат в унисон бахающему в груди сердцу. По сторонам не смотрю, но так получается, чтобы свернуть в коридор, мне нужно пройтись по всему залу.

Боковым зрением ловлю молодую пару, сидящую за столиком в углу. Вроде ничего такого особенного: ухоженная блондинка обаятельно улыбается своему спутнику, а он трогает её руку, касается каждого пальца и ведёт вверх, к запястью.

Ничего такого, правда.

Она: красивая, молодая, волосы длинные, прямые. Выглядит дорого. Возможно, дочка какого-то чиновника или же бизнесмена, ну на крайний случай элитная эскортница.

Мне-то какое дело до того, с кем ужинает мой бывший?

Когда равняюсь с их столиком, только одному богу известно, чего стоит мне это мнимое равнодушие. Даже не смотрю в их сторону, не скашиваю взгляд. У меня всё супер, да. И дрожь по телу – это лишь усталость из-за того, что я много работаю. Не зря Таня зазывает меня на дачу каждые выходные: шашлыки, свежий воздух и релакс.

Облегчённо вздыхаю только за дверью уборной. Подставив ладони под тугие струи, черпаю воду и плескаю себе в лицо. Приближающиеся шаги заставляют вздрогнуть. Напрягаюсь, прислушиваюсь к звукам. И чего это я так остро реагирую на очередную посетительницу женского туалета? Впрочем, через несколько секунд из головы выветриваются все вопросы, потому что запах мужского одеколона врывается в уборную вместе с распахнутой дверью.

Не желая быть застигнутой врасплох с потёкшим макияжем, да ещё каким-то мужиком, перепутавшим “W” и “C”, резко сворачиваю в проход, где за закрытыми дверями прячутся отдельные кабинки с унитазами. Но в последний момент, перед тем как потянуть на себя дверную ручку, на моём предплечье сжимаются пальцы.

Вынужденная остановиться, замираю, трудно дыша. Сердце гулко грохочет в груди, а внутри закручивается пружина.

Секунды считаю.

Один. Два. Три.

Бам!

Вся моя выдержка летим к чертям, потому что он всё ещё не убрал руку, потому что вломился в женский туалет, где трогает меня, не имея на это никакого права!

– Руку убери, – цежу через зубы и для устрашения добавляю: – иначе я буду кричать.

Контакт непростительно близкий. Интимный даже. Кожа к коже. Потому что он прижимается к моим ягодицам вплотную, впечатывая в свои бёдра. Спиной чувствую, как тяжело вздымается его грудная клетка, а тёплое дыхание колышет волосы на моём затылке. Отчего меня пронзает импульсами, коротит как неисправную электросхему.

– Так кричи, Наташа, – его спокойный голос вибрирует у меня над ухом.

Один крутой манёвр и я оказываюсь повёрнутой к бывшему лицом. Кольцо сильных рук сжимается на моей талии, да так сильно, что не выбраться.

Рад совсем наглеет, и теперь прижимается небритой щекой к моей скуле, трётся о неё не спеша.

– Люблю, когда ты кричишь, – губами тянется к моей шее, но я выставляю перед собой обе руки, упираясь ладонями в грудь.

– Ты совсем охренел?

– Да ладно тебе, Наташа. Это же я. Что изменится в твоей жизни, если сейчас я нагну тебя разок?

Звонкая пощёчина, вроде бы, должна его поставить на место. Отрезвить! Но на самом деле чёрные глаза наполняются какой-то дикостью, отчего мне становится страшно.

Тиски на моей талии ослабевают, а затем и вовсе исчезают. Потирая ударенную щеку ладонью, Радмир испепеляет меня взглядом, от которого подгибаются колени.

– Это уже третья, – вопросительно выгибаю бровь, не понимая, о чём он говорит. – Пощёчина третья за два года, что мы знакомы. Тебе нравится бить меня? Заводит?

Качаю головой.