Шрифт:
— Ну, что встали как бараны? — Он накинул на плечи пиджак, изрядно помятый и испачканный скачками в сквере.
— Повелитель? — Несмело спросил один из жрецов, а в ответ, Владимир ударил «огненным копьём», и ещё раз и ещё, пока все пятеро жрецов, не легли изломанными куклами на лаково блестящий чёрный пол.
Жмущихся к стене целителей, он просто проигнорировал, пройдя мимо, и заглянув в соседнюю комнату, увидел огромную сидячую кровать, разворошенную словно муравейник, догадавшись что в этом перемещали умершего старика.
Затем подумал и вернулся к алтарю.
— Эй, пипирки клистирные, есть, кто знает местный курятник и может вывести? Обещаю, что за того замолвлю словечко, перед следователями. А остальные пусть идут на каторгу на общих основаниях.
Глава 10
Не жалейте золота воинам вашим. Каждая монета оплачена ими кровью.
Сергий Онежский
Цепные псы кровавого режима, вот уже третий день безуспешно штурмуют цитадель истинной веры, Церковь Животворящей Веры. Вся вина смиренных служителей Бога в том, что они позволяли верующим, молится в храмах, и принимать дары, распределяя в пользу неимущих…
Парламент Британии внимательно следит за событиями в России, оказывая филиалу Церкви Животворящей веры, правовую и организационную помощь.
Лондонское время 15 сентября 1961 года
Егерские подразделения, Имперская стража, и Охранители ведут бои в подземном комплексе Церкви Животворящей Веры, признанной решением суда вредоносной организацией, и запрещённой повсеместно на территории Империи и некоторых других стран.
Московские новости. 16 сентября 1961 года.
Российское общество который день обсуждает роспуск парламента, осуществлённый государем Константином первым в соответствии с Основным Законом Российской Империи. Поговаривают, что государь не сошёлся с парламентариями во взглядах на Церковь Животворящей Веры, но где были избранники народа в тот момент, когда суд признавал эту организацию вредоносной и запретил её существование на землях Империи?
Входя в досрочные выборы, этим товарищам следует хорошенько подумать над значением слов «Последовательный» и «Законопослушный»
Нижегородская сплетница. 14 сентября 1961 года.
Третий батальон второго полка егерской лейб-гвардейской десантно-штурмовой дивизии особого назначения, толкался у ворот, ведущих в подземную крепость вот уже третий день, но энергеты батальона никак не могли пробить зачарованную сталь тяжёлого гермозатвора, преграждавшего путь. Не помог даже полковой кудесник, метнувший в двери что-то такое, от чего краска на стали разом облетела, а металл заскрипел, и пошёл волнами. Но, ворота устояли, и батальон продолжил медленное прогрызание метровой стальной заслонки, плазменным излучателем «Жара».
Здесь, на второстепенном участке, подполковник даже не надеялся поднять пункты боевой эффективности, разве что за сам факт участия в операции, и боевое развёртывание. Но всё равно люди отрабатывали задачу без всяких условностей. И когда дверь вдруг загудела и стала открываться, десантники мгновенно убрались на позиции отражения штурма, взяв проход в прицелы автоматических пушек бронетранспортёров, и пары тяжёлых самоходок приданного взвода тяжёлого вооружения, способных в теории устроить проблемы даже архимагистру.
Командир батальона подполковник Аршавин, прижал кнопку радиостанции.
— Огонь только по команде.
— Первая, принял.
— Вторая, принял.
— Третья, принял.
— ВТО — принял.
Со скрипом и хрустом, искорёженная дверь, медленно откатывалась в сторону, пока на свет, щурясь от яркого солнца не вышел парнишка уделанный кровью с головы до ног, в изорванном костюме, и с парой штурмовых «Драконов» в руках. Сфокусировав взгляд на эмблемах парашютных частей, на лобовой броне, улыбнулся и кивнул.
— Десантура. Годится. — И повернувшись куда-то в темноту прохода, скомандовал. — Вылезай, тут свои.
— Что за нахер! — Громко высказался подполковник, наблюдая как из подземелья выходит ещё один человек, уже сильно в годах, шапкой седых волос, в измазанном кровью когда-то белом халате, брюках и лаково блестящих туфлях. Почему-то именно чёрные блестящие полуботинки, больше всего задержали взгляд комбата, но после, глаза вновь вернулись к пацану, который спокойно отошёл от входа, и не обращая особого внимания, прислонил оба автомата к бронещиту, за которым находились пулемётчики.