— Я помещу вас в карцер.

— Действительно полагаете, что удержите меня этим? И потом, несмотря на мои выкрутасы, я всегда с уважением относился к вам как к учителю и воспитателю, принимая ваши меры воздействия как должное. Но только до сегодняшнего дня, Александр Владиславович. Не перегибайте, лишнее это.

— Угрожаете?

— Я искренне благодарен вам за годы школы и гимназии, как я могу угрожать своему воспитателю. Максимум чем вы рискуете, это потерей уважения одного поскрёбыша.

— Пётр Анисимович, законы не просто так пишутся. Если вы не доходите до конца учебного года оставшиеся две недели, то никогда, повторяю, никогда не сможете получить аттестат об окончании гимназии. А без него не поступите в университет, не только для одарённых, но и для простецов.

— Я не собирался в университет. Мне осталось отдать долг в армии, а туда и так загребут. Отслужу и вольная птица. Спасибо ещё раз, и до свидания.

Я поднялся в дортуар, собрал свои нехитрые пожитки, попрощался со всеми, и направился на выход. В смысле к лазу, конечно же. Кто же меня в ворота выпустит, да ещё и с сундуком в руках. Скорее уж дворник за ухо поймает, и потащит пред светы очи дежурного учителя. Был конечно вариант что Иванов взбрыкнёт. Но мне в это не верилось. Строгий, факт, но здравомыслящий преподаватель.

— Я уж думал ты передумал, — встретил меня молочный брат.

— С чего бы мне передумывать. Просто нужно было попрощаться. Держи, и дуй домой, — передал я Илье сундучок с вещами.

— А сам куда?

— Нужно по делам ещё кое-куда наведаться.

— Я с тобой.

— Остынь, телохранитель. Я тебя согласился взять только по настоянию батюшки, а то сидел бы сейчас в деревеньке, да быкам хвосты крутил.

— И так крутить буду, поди в гвардию ты меня с собой не возьмёшь.

— Ничего, отправишься с Игорем, а лучше к Вере приставить, за сестрицей присмотришь. Вот узоры наложим, и готов молодец.

— Мне с тобой сподручней.

— Ну, брат, сподручней то оно сподручней, да только в гвардии ни слуги, ни боевые холопы, ни даже молочные братья не допускаются.

— Ты обещал мастера знатного присмотреть для узоров, — напомнил Илья.

— Вот как раз и иду договариваться, — заверил я брата, и развернув его, придал направление.

Идти было недалеко, поэтому не прошло и десяти минут, как я уже стучал в знакомую дверь. Как обычно Эльвира Анатольевна открыла её сама. И по обыкновению в халате, так хорошо подчёркивающем её женские прелести. Я вновь не удержался, пробежавшись взглядом по её сбитой и всё ещё манящей фигуре.

— Опять что-то стряслось, Пётр Анисимович? — по обыкновению прикрывая полы халата под горло, поинтересовалась женщина.

— Есть одно срочное дело.

— Господи, у вас хоть когда-нибудь другие-то были, — отступая в сторону, и пропуская меня в квартиру, вздохнула она.

Я не стал заставлять себя уговаривать и скользнул в прихожую. Дождался когда она закроет дверь на засов, и обернётся ко мне.

— Я сегодня прошёл инициацию.

— Знаю. Гримаса судьбы, универсал, и практически бесполезный дар. Но если вы пришли чтобы…

— Я пришёл сказать, что моя нога больше не переступит порог гимназии.

— Я бы не назвала это решение умным. Вам не выдадут аттестат, и на дальнейшем образовании можно будет поставить крест.

— Меня это не заботит.

— А что же вас заботит, Пётр Анисимович.

— Только то, что вы Эльвира Анатольевна с этого момента уже не мой учитель.

Я подступил к женщине, взял за плечи и притянув к себе впился в губы. Она сжала их в тонкую жёсткую линию, не сводя удивлённого взгляда от моих глаз, тело её напряглось, и я ощутил под ладонями крепкие тренированные мышцы. С учётом пассивных плетений, она могла свернуть меня в бараний рог или по меньшей мере оттолкнуть, как вариант вышвырнуть в окно, и никакие мои ухватки тут не помогли бы. Но она этого не сделала.

Какое-то время она сохраняла напряжение, не в состоянии решить для себя как ей поступить. Наконец отстранилась от моих губ, продолжая смотреть мне в глаза.

— Да пошло всё к чёрту, — выдохнула она, и теперь уже сама впилась в мои губы долгим жадным поцелуем…

Я повернул голову вправо и посмотрел на Эльвиру. Женщина лежала на животе, простыня укрывала только крутые бёдра и упругие ягодицы, спина оставалась открытой, и мне были прекрасно видны украшавшие её узоры. Семь столбцов жирной вязи, по сути своей татушки, только техника серьёзно так отличается. Ещё два столбика на плечах, итого девять, а это значит, что у неё уже седьмой ранг.

До этого я только предполагал, что тогда, в имении Седова, они наверняка вызнали у крестьян где именно тот проводил обряд, и попробовали его осуществить сами. Теперь знал это точно. Впрочем, как понимал и то, что двое пошли на опыты, а остальных от греха подальше порешили. Всё же государственная тайна, да ещё какая. Получение важнейшего ресурса этого мира, по развитию дара.

Я вообще удивляюсь с какого перепуга не грохнули и меня до кучи. А меж тем, этот шаг был бы вполне логичен. Там где завязаны стратегические интересы империи, важность жизни отдельно взятого её гражданина вообще не рассматривается.