Саша прекрасно знал, что имеет в виду брат. Расклад был не «милиция приехала арестовывать главного бандоса Ростова», нет. Скорее, «к главному бандосу Ростова приехали в гости продажные и очень опасные погоны, чьего внимания к себе лучше не привлекать – целее будешь».

– Лех, мне с собакой еще погулять надо. И я на тренировке ушатался. Прем домой, – сделал еще одну попытку Шаман Маленький.

– Завали, короче. Сиди на жопе ровно, я скоро, еще на Хрюшу со Степашкой успеешь.

Алексей оскалился, бросил «тэтэшку» брату на колени и полез из машины.

Они были похожи: одинаковый жиганский блеск в глазах, широченные плечи, голливудские улыбки. Но Шаман Маленький излучал что-то такое, от чего его обожали дети, бабушки и кошки (не говоря уже о телочках), в то время как его брат обладал аурой угрозы – «жди горя в семье», как с фрикативным «гхэ» формулировали его соратники по бригаде. Он казался (и был) очень опасным человеком.

– Сиди, – повторил Леха снаружи и зашагал к дому Фармацевта.

Саша в ужасе уставился на пистолет, поднял его трясущимися руками и постарался засунуть в карман олимпийки «Reebok». Ствол цеплялся за молнию и не лез. Шаман прошипел ругательство и открыл бардачок, о чем сразу же пожалел – оттуда вывалилась гора целлофановых пакетов, засаленных оберток от бургера «Московский» (также известного как «Разорви Ебало»), скомканных чеков и прочей дряни.

– Да блять, – в панике выдохнул Саша, пробуя запихать ТТ в проем между сиденьем и ручкой переключения передач.

В окно «девятки» постучали.

Шаман дернулся, боясь отпустить ствол, и встретился глазами с человеком в милицейской форме.

Тот был невысокий и жилистый – фуражка казалась на нем огромной, ее тулья по-пиночетовски загибалась вверх. На погонах было по одной крупной звезде – товарищ майор. Это было очень, очень плохо. Майоры милиции были волками – вечно голодными, злющими, всегда готовыми разорвать жертву. С летехой или капитаном можно было договориться, дать денег или даже порамсить; подполковники и выше уже не охотились сами – им заносили доляны прямо в кабинеты, и их не интересовало ничего, кроме ежемесячных конвертов, водки, блядей и банкетов в «Петровском причале» на левом берегу Дона. А вот майор всегда готов был вцепиться в глотку. Иногда – в буквальном смысле.

Волк еще раз стукнул в стекло «девятки» и спокойно сказал:

– Вышел сюда бегом.

По голосу было понятно, что майор с нетерпением ждал неповиновения.

Шаман аккуратно разжал пальцы, позволив пистолету соскользнуть в щель, и нехотя выкарабкался из машины. Что делать дальше, он не знал, поэтому молча испуганно уставился на волка.

– Уши греешь, блядина? – без зла, даже как-то ласково поинтересовался милиционер.

– Товарищ подполковник, вы чего! – Шаман знал, как нужно усыплять бдительность людей в погонах.

Расчет не подвел: волк снисходительно ухмыльнулся.

– Майор пока.

Обнадеженный Саша продолжил:

– Меня брательник попросил за машиной глянуть, пока он…

– Попизди мне, – всё так же мягко перебил милиционер. – От Фармацевта не угоняют, а если угонят, то утром две вернут. Ты что, сучонок, за фраера меня держишь?

Блатное словечко странным образом не противоречило майорским погонам – наоборот, прозвучало максимально естественно. Голос волка, впрочем, начал подрагивать от сдерживаемой ярости.

– Весь город, сука, знает: у Коли на улице можно хоть машину оставлять, хоть целку-семиклассницу – всё будет в целости и сохранности. Кроме целки, га-га.

Он засмеялся собственной шутке, явно рассказанной не в первый раз. Шаман сообразил, что товарищ майор, по ходу действия, слегка в говнецо – может быть, он просто покуражится и не полезет копаться в «девятке», в недрах которой лежала «тэтэшка» со спиленным серийным номером.

– Хорош придуряться, пионер, – вдруг гулко сказал майор. – За мной пошел. Расскажешь дядям, чего тебе по ночам не спится.

Он развернулся и пошел к дому Фармацевта, не дожидаясь реакции Шамана, – майор знал, что приказ будет исполнен. Саша поплелся следом, испытывая смесь страха и облегчения – страха по понятным причинам, а облегчения потому, что с каждым шагом увеличивалось расстояние между ним и палевным ТТ. О том, что будет, если майор найдет ствол, даже думать не хотелось.

– Пал Саныч! Отставить тревогу! Я мелкому по натуре сказал в тачке обождать.

Шаман Большой возник на ступеньках дома, сияя широченной (и несколько натянутой) улыбкой. Саша достаточно хорошо знал брата, чтобы понять: «на семь минут поздороваться» явно прошло не так, как было запланировано.

Майор Ростовского-на-Дону ОВД на транспорте Павел Александрович Азаркин остановился и с неудовольствием посмотрел на старшего Шаманова.

– На семь минут оставил, – продолжал Леха, – а уже привод в милицию!

– Не рано брательника к темам начал подтягивать, Шаман? – спросил майор. – Смотри, сегодня уши греет, завтра шваркнет кого-нибудь.

– Я не подслушивал!.. – вдруг взвился Саша, и тут же умолк от выданного братом тяжелого «леща».

От неожиданности он отшатнулся, но боксерские инстинкты взяли свое: кулаки сжались, руки взлетели к подбородку, правая ступня двинулась назад, принимая боевую стойку. Майор Азаркин рассмеялся.