— Теперь ты не один, — по лицу Таралена расползлись синие линии. — Не надо переживать проблемы в одиночку. Мы можем решить их вместе.

— Что будем сегодня делать? — решил сменить тему мальчик.

— Буду учить тебя охотиться по-веронски.

— Зачем?

— Тебя надо подготовить к нашим лесам. У нас умеют охотиться все вероны. Так как мы не разводим животных для пропитания, то мы на них охотимся в естественных условиях либо же ловим на сельскохозяйственных полях, а затем продаем в городе.

— Вредителей… — вспомнил толстую гусеницу Олег.

— Вредителей, — согласился Тарален.

— Надеюсь, это будут не голуби…

Мимо веронов поковылял как раз один из представителей голубиного семейства с обмороженной лапкой. Тарален легко поймал птицу и повертел со всех сторон.

— Нет, сегодня будем пробовать на наших охотиться, — отвечал верон. — В человеческом мире слишком безобидная живность. У нас птица таких размеров крайне опасное существо. Внутри защитного купола наших городов ты встретишь только одомашненных животных, но никогда диких. Да, и как ты понимаешь, цель защитного купола в том, чтобы не допустить вредную флору и фауну в город.

— На сельскохозяйственных полях тоже стоит купол?

— Стоит, — учитель погладил птичку по хохолку.

— Тогда как вы ловите вредителей?

— Вредители глупы и собираются вокруг купола с нашими растениями. И они — нелегкая добыча. Если их вовремя не ликвидировать, то могут и купол пробить.

— То есть… когда я пробил купол…

— Мы сначала подумали, что в город прорвался хищник.

— У вас есть естественные враги?

— Когда-то давно были, но сейчас нет, мы давно ушли вперёд. И хищники охотятся обычно не на нас, а на более вкусных и слабых иномирян.

Олег скривился.

— Ни яда, — проговорил задумчиво Тарален, трогая голубя за обмороженную лапку, — ни защиты, словно он создан только для того, чтобы его съели. Мне даже жаль это несчастное создание.

— Мне хочется его съесть, — отвернулся Олег.

— И мне хочется его съесть, — признался Тарален, отпуская голубя, — как бы безобидно он не выглядел, но такие птицы вредят зерновым хранилищам не только тем, что много едят, но и пометом, перьями и инфекциями. Глупый, жадный до еды настолько, что готов умереть за неё. Отсюда и наш инстинкт на него срабатывает.

Олег смиренно вздохнул.

— И еще, — продолжал Тарален, — запомни несколько правил: мы не охотимся на детенышей и беременных самок, не бросаемся на одну и ту жертву дважды, добываем столько, сколько сможем съесть, и убиваем быстро до того как жертва испугается. Если жертва успела испугаться — это плохая добыча. Я покажу, как мы охотимся сначала в привычном для тебя лесу, а затем в нашем.

Что-то подсказывало Олегу, что эта наука не дастся ему просто. Внутри ученической сферы верон очень ловко забрался на дерево и бесшумно пошел по веткам, словно всю жизнь только этим и занимался.

— Мне это не понравится, — скривился мальчик, взбираясь на первую ветку, словно неуклюжий медвежонок, треща так громко, что если вокруг и находилась дичь, то она давно разбежалась.

— Мы над этим поработаем, — утешительно улыбнулся Тарален.

В этот момент Олег свалился с дерева в кусты.

В конце августа дядя Евгений посчитал замечательной идеей потащить племянника и его брата в парк аттракционов. Дети его затею не оценили.

— Каким образом дурацкий людской балаган должен мне помочь? — хмуро спросил Акрас, пока художница рисовала ему на лице кошачью морду.

— Не знаю, людским детям помогает, — пожал плечами Олег, которому уже нарисовали череп с огненными всполохами. — И дядя сказал, что ему надоели наши тухлые морды.

— Поэтому он решил их закрасить? — скептически рассматривал себя в зеркале Акрас.

Вернулся Евгений с мороженым. Ему на лице нарисовали морду кролика, жующего морковку.

— Похоже, ему и его собственная надоела… — сказал Акрас, едва взглянул на дядю Олега.

Учитывая их возраст, им не разрешалось кататься на самых экстремальных аттракционах, поэтому дядя водил их на всякие паровозики, самолетики и гусенички. Дали погонять на автодроме, на котором больше всего веселился сидящий с Акрасом Евгений, сталкиваясь с машинкой проезжавшего мимо племянника. При этом у Акраса отпечаталось выражение искреннего недоумения на лице, когда он смотрел на веселье человека.

— Как на счет попрыгать с остальными в динозаврике? — спросил Евгений, указывая на воздушного динозавра, где прыгали дети.