Джоэл слабо улыбнулся, припоминая, как напевал себе под нос отец, когда шлифовал за верстаком мелки. Мастерская занимала большую часть помещения. Котлы, котелки для замешивания, печка, стопки справочников с информацией о составах и консистенциях меловых растворов.

– Ого… – произнесла Мелоди. – Тут царит такое умиротворение!

Шаркая ногами по пыльному полу, Джоэл пересек комнату и увидел на одном из верстаков полосу, выложенную из мелков всех цветов радуги. Он вытащил голубой, потер между пальцами, но кончики остались чистыми: специальное покрытие, разработанное отцом, предохраняло пальцы рифматистов от меловой пыли. Джоэл прошел в дальний угол – противоположный тому, где стояла его кровать. На стенах висели плакаты с формулами твердости мелков. Остальное место на стене вокруг плакатов с формулами занимали эскизы заградительных окружностей – десятки изображений всевозможных рифматических защит, начертанных рукой отца. Около каждой обязательно были пометы, объясняющие, кто и на какой дуэли использовал ту или иную оборону. Здесь же висели приколотые вырезки из газет, освещавших нашумевшие дуэли, а также истории из жизни знаменитых рифматистов.

Джоэл предался воспоминаниям, и в его сознании зазвучал голос отца. Трент любил читать вслух о дуэлях, с упоением рассказывая о самых блестящих выдумках рифматистов. Воспоминание тянуло за собой воспоминание, и они уже готовы были обрушиться лавиной, когда, вдруг кое-что заметив, Джоэл позабыл обо всем на свете. Посреди плакатов с формулами, эскизами защит и газетных вырезок белел большой лист с символом. Тем самым символом с четырьмя закручивающимися спиралями, который злоумышленник оставлял на месте преступления.

Джоэл медленно выдохнул.

– Что это? – спросила Мелоди, вставая рядом.

– Это он, – ответил Джоэл. – Неизвестный рифматике символ.

– Погоди, ты хочешь сказать, твой отец – тот самый похититель?..

– Нет! Конечно нет! Но он что-то знал, Мелоди. Занимал деньги, брал отгулы и встречался с рифматистами всех восьми академий. Мой отец над чем-то работал и был чрезвычайно этим увлечен.

– Так вот почему… – произнесла девочка, окидывая взглядом эскизы и газетные вырезки.

– Ты о чем?

– Вот почему ты так интересуешься рифматикой, – отозвалась Мелоди. – Однажды я уже спрашивала, но ты так и не ответил. Все дело в твоем отце!

Джоэл уставился на стену, сплошь завешанную разнообразными схемами и защитами. Отец мог часами рассказывать Джоэлу, какой защитой воспользоваться против той или иной агрессивной стратегии. Когда все остальные отцы гоняли со своими сыновьями в футбол, Трент чертил с Джоэлом заградительные окружности.

– Отец всегда хотел, чтобы я учился в Армедиусе, – сказал Джоэл. – Мечтал, чтобы я оказался рифматистом. Правда, вслух он об этом никогда не заговаривал. Мы постоянно что-нибудь чертили. Думаю, мелками он занимался только для того, чтобы быть поближе к рифматистам.

«И похоже, все было не напрасно! Он открыл нечто удивительное! Новый рифматический символ! – размышлял Джоэл. – Не Фитч и не Нализар, умудренные многолетним опытом, а отец! Простой ремесленник – меловых дел мастер!»

Но что же этот символ значит? Какая функция у этой линии? Так много вопросов, и ни одного ответа! Наверное, отец вел дневник и делал заметки… Надо бы поискать! Эти записи могут пролить свет на события последних дней его жизни. И, кто знает, возможно, с его помощью удастся понять, как этот символ связан с исчезновениями!

«Мой отец их всех сделал! – возликовал на миг Джоэл. – Совершил то, что оказалось не по плечу ни одному рифматисту!»

– Так, ладно! – сказал он вслух. – Что у тебя за важные новости?

– Ой… – отозвалась Мелоди. – Наверное, сейчас не время и не место. После такого-то открытия… Ай, ладно, была не была! В общем, я тут кое-что изучила и…

– Изучила?.. – перебил Джоэл. – Ты и учеба совместимы?

– Я умею учиться! – подперев руками бока, воскликнула Мелоди. – И зря ты иронизируешь! Ради тебя, между прочим, старалась!

– Ты изучала меня?.. Кто кого еще преследует!

– Дурачок! Я изучала не тебя, а обстоятельства твоей церемонии посвящения, которой так и не случилось. Они обязаны были провести обряд, а ты должен был пройти через палаты инициации!

– Я же говорил тебе, что преподобный Стюарт сказал насчет моей инициации, – отозвался Джоэл. – Что мне ее проходить нет необходимости.

– Он был абсолютно не прав, – вскинула руку Мелоди, пресекая всякие возражения. – Твоя бессмертная душа в опасности! Ты не прошел обряд инициации! Твою церемонию запороли, и нужно восстановить справедливость – пройти ее прямо сейчас!

– Сейчас?.. Восемь лет спустя?

– Конечно! – воскликнула Мелоди. – Почему бы и нет? Только надо торопиться – до четвертого июля осталось меньше недели. Если сумеем убедить викария, что ты в опасности и, не ровен час, потеряешь душу, то, глядишь, он и позволит тебе пройти обряд и на этот раз сделает все как должно.

Джоэл задумался на пару секунд, а затем спросил:

– А ты уверена, что мне можно?

– На все сто! – ответила Мелоди. – У меня даже есть библиографическая ссылка, если понадобится!