Шрифт:
— Слава Богу, я до тебя дозвонилась! Ты не отвечаешь на сообщения!
— Вита? — удивленный голос Артема. — Ты постоянно вне зоны доступа. Где ты?
— Да так, кое-где, — уклончиво ответила я, внезапно испугавшись говорить ему правду.
Я ведь совсем его не знаю. Этого нового Артема, которого я не видела целых три года. Так по-простецки сразу доверилась, рассказала все, как на духу. И теперь мне страшно, он для меня чужой человек, которого я ошибочно считала самым близким.
— Котенок, все под контролем. Скоро я избавлю тебя от этого тирана. Мы снова будем вместе, — ласково зашептал в трубку Артем.
«Котенок» впервые неприятно резал по ушам. А я снова ощутила себя гадко по отношению к мужу. Что я вообще затеяла?!
— Артем, что ты задумал? Ты ничего не говоришь мне, я не знаю чего ожидать.
— Все под моим контролем, осталось немного.
— Я ничего не хочу! Давай все вернем назад! Я не могу так!
— Вита…
— Моей семье угрожает опасность? — Я ходила туда-сюда по берегу, взволнованно обкусывая губы.
— Что ты, ни в коем случае! — поспешно возразил Артем.
Я засомневалась, подумав о том, что в Марка стреляли.
— По-другому поставлю вопрос: Марку угрожает опасность?
Тишина в трубке колола острием по сердцу.
— Артем, я прошу тебя! — я чуть ли не взахлеб кричала. — Остановись! Я совершила ошибку!
— Ты передумала уходить? — В его голосе я услышала неверие.
— Я… Я не знаю… Только не так. Я верно была сумасшедшей, когда согласилась объявить себя и Машу мертвыми. Прости, что втянула тебя в это. Пожалуйста, отмени все!
Я была на грани истерики.
В трубке раздалась тишина, я нервно огляделась. Но никого не было, и снова впилась пальцами в телефон.
— Артем, ты меня слышишь?!
— Не ори, слышу.
Холод в его тоне меня смутил.
— Я не могу взять все и вернуть вспять. Этому не бывать, — продолжил Савельев. — Я слишком долго к этому шел.
И тогда у меня все встало на свои места. Озарение отразилось шоком во всем теле, я замерла.
— Ты давно собирался отомстить ему… Я тут совершенно не при чем, — ошарашенно проговорила я. — Но тебе, наверное, было бы приятнее утереть Марку нос и с этой стороны. Я бы предала его собственноручно. Ах ты…
— Ты уже предала его, Вита, — довольно засмеялся он, перебив мою речь. — Было бы здорово наставить ему рога, но, боюсь, ты уже пытаешься идти на попятную. Хотя я, по-прежнему, не против нашего с тобой воссоединения после долгих лет разлуки.
— Ты сволочь! — зашипела я в ярости. — Что ты задумал?! Хочешь отжать бизнес? Вольский не дурак, так он тебе и позволил!
— Конечно, он не отдаст все без боя, — согласился Артем.
Я просто не могла во все это поверить. Артем… Это мой Артем?…
— Это ты стрелял в него?
— Нет, не я.
— Ну не ты, так твои люди, — в бешенстве процедила я. — Какая разница? Это все твоих рук дело. Какой же ты подонок! Как ты можешь?!
От ироничного хмыканья Савельева руки чешутся швырнуть телефон в озеро.
— А ты весьма лицемерна, Вита. Буквально несколько дней назад ты дала добро на «потопить мужа в горе», а теперь вон как запела.
— Это другое! Я не угрожала его жизни, я не отбирала все, что он нажил своим трудом!
— Да, ты всего лишь хотела окунуть его в траур по любимой жене и дочери, — захохотал Артем.
Бессильно прикрыв глаза, я с ненавистью и отчаянием подумала о том, что он прав. Тысячу раз прав. Я сама — источник всех бед. Как я могла вообще о таком думать?!
Стоило предпринять еще одну попытку.
— Пожалуйста, Артем. Остановись… Не трогай его, прошу…
— Хм… А знаешь… Я могу подумать над этим, если ты согласишься на мое условие…
Глава 20
— Какое условие?
Ни его вкрадчивый тон, ни сама фраза мне уже не нравились.
— Вита, девочка моя. Я понимаю ты взволнована, привычная жизнь пошла под откос. Но ведь это именно тот шанс для тебя, что ты сама хотела. Ты исчезнешь из его жизни, как и мечтала. Машенька будет с тобой рядом. Вы будете свободны и вольны быть там где хочется, и жить так, как хочется.
— Что за условие, Артем?
— Что за недоверие в голосе? — устало вздохнул Савельев. — Ничего такого, просто возвращаемся к первоначальному плану — вы с дочерью «умираете» для него. Бизнес у него развалится в ближайшие месяцы, вряд ли он его спасет. Ну а для меня будет утешением, что он будет раздавлен со всех сторон. Только тогда я оставлю его в покое.