Марк внимательно смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

— Хочешь помечтать в одиночестве о своем лузере? — слышу в его голосе усмешку.

Значит, он все-таки в бешенстве.

Мое лицо вспыхивает, я пытаюсь вырваться, но этот боров, естественно, тяжелее и мощнее. Мои пятьдесят три килограмма против него ничто.

— Оставь меня! Я не хочу! Марк, пожалуйста.

Еще минута и у меня начнется истерика. Он сжимает мои щеки ладонью, выпячивая мои губы. Дергает полы халата в стороны, устраивается поудобнее между моих коленей .

— Аппетит приходит во время еды.

Мне ничего не остается только как бессильно подчиниться.

Ночью он никуда не уходит. Ложится спать вместе со мной. Удерживает на месте, когда я делаю попытку встать и снова принять душ. Мне хочется смыть с себя его запах. И проклятое собственное желание, которое заставляло несколько секунд назад надрывно кричать и стонать. Потеряв голову и чувство собственного достоинства. Он часто так делает. Двойное унижение.

— Спи, — этот странный человек обнимает меня, прижав к себе спиной.

Тяжелая ладонь опускается на мой живот. А я боюсь даже дышать, чтобы он не услышал мое рваное дыхание и слезы. В темноте легче притворяться.

Утром, к своему облегчению, я не застаю его в своей постели. Как будто его и не было. И весь постыдный ночной эпизод мне просто приснился.

Наспех умывшись и одевшись, я спешу в детскую к Машеньке, и за мой вечерний закидон совсем неожиданно приходит расплата.

— Виталина Павловна, Маша пока занята. У нее французский, — няня-церберша встает в дверном проеме, загораживая проход.

— Какой французский? В восемь утра?

— Извините, вам нельзя.

— Ты издеваешься? Дай пройти.

— Вам нельзя, — как попугай заладила она.

— А ну пошла вон, дура! — рявкнула я, пытаясь прорваться к дочери.

Няня на удивление оказывается невероятно сильной бабой. Она просто нагло выставляет меня вон из детской. Выталкивает крепкими руками. Я чуть ли не падаю с позором в коридоре.

— Да как ты смеешь не впускать меня?! — исступленно заорала я, поднимая весь дом на уши. Что есть мочи заколотила по закрытой двери.

— Что происходит? –от ледяного тона Марка круто разворачиваюсь на носках.

— Ну ты и сволочь… — не веряще шепчу, осознав, что он придумал для меня очередное наказание.

— Полегче, — процедил он. — А то Машу ты еще не увидишь долгое время.

— Она моя дочь! Ты не посмеешь так поступить со мной!

— Хочешь проверить?

— Марк, зачем ты так? — с мольбой смотрю на него. — Я же не имела в виду ничего такого…

Теперь о попытке бегства с дочерью и не мечтать. Какая же я дура! Все испортила своей выходкой!

— Тебе не идет это слезливое выражение лица. Мы оба знаем, что ты искусно лжешь, но нужды прикрываться нет, — милостиво взмахнул рукой. — Можешь быть собой.

— Это из-за Артема?

Слепая ярость разбегалась по венам, отравляя кровь и поражая все органы чувств. Сейчас весь мир сузился до размеров его равнодушного лица, которое так хотелось ударить.

При имени моего бывшего Марк сощурил глаза.

— Однажды твой друг уже лежал в больнице, но второй раз ему удача не улыбнется.

— Что? — ошеломленно переспросила я. — О чем ты?

— Вита, ты меня поражаешь, — будничным тоном произнес Марк. — Твой любовник понес наказание сразу же, как и ты. Неужели ты думала я его так просто отпущу? Он посмел взять мое.

Я в ужасе смотрела на его совершенно спокойное лицо, как будто он говорил о чем-то совершенно обыденном. Что-то о погоде и скучных планах на день. Гребаный психопат!

— Ты заметила, что он хромает? — улыбнулся мой муж, а меня от его улыбки затрясло еще сильнее. — Ему так даже лучше, выглядит более представительно.

— Да кем ты себя возомнил, сволочь?! — заорала я, кидаясь на него.

Он с легкостью перехватил мою руки, отведя их мне за спину. А я визжала как сумасшедшая, совершенно потеряв контроль.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! И этот брак ненавижу! Чтоб ты провалился со своей местью!

— Успокойся. Твое поведение и эмоциональное состояние вызывают вопросы. Римма правильно сделала, что не впустила тебя в детскую, ты явно не в себе. Я не хочу чтобы ты навредила дочери.

— Навредила дочери?! Я?!