— Будешь визжать как ненормальная, я отправлю тебя в больницу, — ледяным тоном припечатал муж.

Понимая краешком сознания, что топлю себя окончательно, я завыла, чувствуя горячие слезы на щеках. Он тут же обнял меня, успокаивающе поглаживая по волосам. Я пыталась сбросить его руку, но она неизменно возвращалась обратно.

— Тшш, все хорошо.

Эти же слова он говорил мне в нашу первую брачную ночь. И точно так же меня успокаивал. После того, как уничтожил отца.

– Пап, это шутка? — мы с Маринкой в очередной раз переглянулись и снова уставились на отца. — На дворе двадцать первый век, какой брак по принуждению?

– Никто никого не принуждает! Я прошу о помощи! Вольский — молодой и амбициозный, у него уйма денег. Только он готов протянуть мне руку помощи, — взмолился отец.

– Забирая, при этом, человека, как какую-то вещь! Ты явно был не в себе, когда согласился на это! Он тебя опоил?

– Вита, я прошу тебя… Он красивый, успешный, обратил на тебя внимание… Что тебе еще нужно?

– Я его не люблю! — воскликнула я.

Маринка притихла. Ну да, это же нее выбрали в жертву, а меня. Я не могла поверить своим ушам, это не могло быть правдой.

– Полюбишь позже. У него масса достоинств.

– Бред какой-то, — покачала я головой. — Я говорю нет!

– Вита, ты меня вынуждаешь идти ко дну… без твоей помощи я не справлюсь! Я уже пообещал ему тебя.

– Какого черта, папа?! Ты не вправе решать за меня! Вот и объяснишь своему драгоценному Вольскому, что я сказала нет!

Этот придурок действительно решил жену как вещь в магазине выбрать? Не зря мне не понравилось его пристальное внимание на празднике по случаю моего совершеннолетия. Папа устроил праздник в мою честь, но гостей сам приглашал, естественно, планируя провести заодно и пару сделок по работе. Мой день рождения только прикрытие.

– У тебя еще два года будет, он сказал, что заберет тебя, как только тебе двадцать исполнится. Сейчас ему самому не до женитьбы.

– Ах вот оно как? Он дает мне время? Застолбил товар? — съязвила я в его сторону. — Хоть два, хоть пять, хоть десять! Нет, говорю!

– Вита!

– Да Артема она любит! — вырвалось из Маринки. Она тут же прижала ладошку ко рту, глядя на меня в панике. Я замерла.

– Какого Артема? — не понял отец. А потом его озарило. — Савельева? Моего помощника?!

– Ну ты и дрянь! — это было адресовано притихшей сестрице.

Отец схватился за голову.

– Ты не спала с ним, надеюсь?! Я тебя Вольскому обещал чистой!

– Ты совсем ума лишился?! — завопила я в гневе, но тут же замолчала. Потому что отец заплакал, уронив голову на руки.

– Мне конец… Моему бизнесу конец… — до нас доносились его глухие рыдания.

– Папа… — обескураженно произнесла я, подойдя к отцу и неловко положив ладонь ему на вздрагивающую спину. Я впервые видела, чтобы он так плакал. — Мы справимся… Пойдем работать… Мне уже исполнилось восемнадцать. У меня уже есть хорошие контракты на съемки.

– Дело не в том, что мы лишились денег. У меня долги, Вита… Неподъемные долги….

Смотреть как отец плакал было невыносимо. Комок в горле почти не позволял дышать.

– Я уверена мы что-нибудь придумаем…

– Да что ты придумаешь? — воскликнул отец, смахивая слезы. — Ни один твой контракт не покроет мои долги. Это конец… Меня посадят… Все действительно слишком дерьмово…

По всей гостиной разнесся душераздирающий плач. Маринка упала перед отцом на колени и тоже заплакала.

С горечью несбывшихся надежд я подумала об Артеме, и о том, как мы здорово сходили на наше первое свидание всего лишь пару дней назад. Он подарил мне яркий букет ромашек.

– Я… кхм… еще ни разу… Я… — было невероятно стыдно говорить о таком вслух, но убитый горем отец спутал все в моей голове.

Он взглянул на меня с надеждой, слезы струились по мокрым щекам. Внезапно я осознала, как сильно постарел он и сдал. Голова абсолютно седая, худощавое лицо испещрено морщинами, зрачок поблек.