Раздражение в начале спича контрразведчика у Гаврилова сначала усилилось. Затем переросло в непонимание. Оно сменилось удивлением и возмущением. И снова никакого страха!

— Вы порете чушь, сударь! — фыркнул Павел. — Какие улики? О чем вы? Я работаю только на государство Российское, и ничьи интересы более не представляю! Хотите сказать, что я — шпион?!

А вот на последних словах возмущение Гаврилова сменилось обидой. Сильной. Такая бывает у человека, которого в чем-то ложно и бездоказательно обвинили. Неужели мы ошиблись? Но ведь все указывает на него! Примерно это я ему и высказал, еще и припомнив нашу самую первую встречу.

— Я тоже могу напомнить, что по сводкам вы тогда, Григорий Мстиславович, — скривившись от звука моего имени, процедил Павел, — были мертвы. Все остальные ваши «улики» — смех да и только. Под них любой сотрудник нашей службы подпадает! И вы это сами знаете, иначе бы предъявили мне обвинения гораздо раньше!

— Но кроме вас посторонних в тюрьме не было. К кому вы приходили и зачем? — не выдержал я, понимая, что вот сейчас этот угорь опять выскользнет из пальцев правосудия.

— К осведомителю. Так уж получилось, что я не успел на встречу с ним, и его задержала полиция за драку.

— Ну так и подошли бы к нему, — заметил контрразведчик. — Зачем вы отослали городовых?

— А откуда мне знать, на кого они работают? Раскрывать личность своего осведомителя — почти гарантированно его потерять.

Страха в нем до сих пор не было, но может он из тех людей, что не испытывают его? Черт, я запутался! Ведь все на него указывает!

— Пока не разберемся, вы задержаны, — процедил я.

— Задержан? Вот значит как? — я еще не разорвал ментальный контакт и почувствовал, как обида и злость в Гаврилове вспыхивают с новой силой. — Я всю жизнь положил на защиту России. Старался не обращать внимания, что на меня смотрят как на человека второго сорта. Как же! Безродный, — выплюнул он. — А тут появляешься ты. И мало того, что тебе чуть ли не на блюдечке должность начальника обещают. Мало тебе твоих издевательств на так называемых «тренировках». Ты еще меня и в тюрьму упечь хочешь? Да еще и уцепился за первый попавшийся шанс! Тварь! Ненавижу!!!

Да уж, чувствую. Действительно ненавидит. Всем сердцем. И обида в нем растет.

— Жизнь положил? — не удержался я под влиянием эмоций Гаврилова от ответа. — А как же сдача помещений в здании управления посторонним? Так ты не жалеешь живота своего? — с издевкой процедил я. — И не говори, что ничего не знал и не помогал Петру Ивановичу в этом деле.

— Да знал! И помогал! А что еще оставалось делать? Выделяемое финансирование — курам на смех! На какие деньги мне агентов вербовать? За «просто так» мало кто соглашается работать. А поощрение сотрудников премией за удачно выполненную работу? Да чтобы просто не ушли и продолжили свое дело, в конце концов! Если бы жалование было выше, да Сергей Илларионович не зажимал еще половину себе, то мне не пришлось бы идти на этот шаг! А что я ему скажу? Мало того, что начальник, так еще и дворянин. И не забывает тыкать меня в это носом!

— Может, ты и невиновен, — выдавил я из себя. — Но тогда кто?

— А вы полицейских проверьте! — вскинулся Павел, а в нем зажглась надежда.

— Проверим, — кивнул Юрий Константинович. — Но мы их и до того проверяли. Иначе бы на вас не подумали.

— Вот тебе и весь сказ, — развел я руками.

Тот понуро повесил голову и вышел из-за стола. Юрий Константинович встал со стула и зашел ему за спину, отсекая возможность убежать через окно. Я двинулся на выход первым.

— Стойте! — уже в дверях вдруг вскинулся Гаврилов.

Я напряженно обернулся. Да и контрразведчик ощутимо напрягся.

— А ведь был там еще один человек, кроме меня и полицейских.

— Кто?

Канал ощущения его эмоций я уже обрубил и сейчас в темпе стал создавать его заново. На всякий случай, вдруг и правда что дельное скажет?

— Федька. Ну, Федор Онзоров. В нашем управлении служит, — пояснил он, видя наши непонимающие лица.

— Когда вы его видели? — спросил Юрий Константинович.

— Да говорю же, в том полицейском участке! Он не в форме был. Но это для нас нормально. Я еще подумал, что молодец, работает. Кивнули друг другу и все.

— И когда это было? — продолжил допрос контрразведчик.

— Я уже уходил, а он как раз мне навстречу шел.

— Почему раньше не сообщили?

— Да разве ж я мог на него подумать?! Я и сейчас не очень верю, если честно. Это ведь я его в управление привел. Мы друзья с детства. И он один из немногих здесь, кто как и я длинной родословной не имеет.

— У вас телефон есть? — повернулся ко мне Юрий Константинович.

Но ответил ему Гаврилов.

— Конечно есть. В моем кабинете.

Мы вернулись назад, после чего контрразведчик позвонил в полицейский участок, уточнив полученную информацию. И правильно! А то раз уж они про Гаврилова забыли, то и еще одного жандарма упустить из виду могли.

— Ну что там? — с нетерпением спросил Павел, когда Юрий Константинович положил трубку.

— Вы не врете, — медленно кивнул мужчина. — Он действительно был.

— Как же они о нем забыли упомянуть? — не удержался я от вопроса.

— Да вот кое-кто, — посмотрел на Павла контрразведчик, — так дежурного накрутил, что для него два жандарма слились в одного вполне конкретного. Ладно. Давайте тогда и до вашего друга прогуляемся. Где он?