Вторая версия — я не спятил, но всё равно убил весь свой экипаж. Наживы ради.

Стремление капитана придать команде в глазах властей имидж честных работяг сыграло мне на руку. Клаус оформил юридическое лицо, создав при этом, как того требовала страховая, и чёткую иерархию права наследования звездолётом. Разумеется, первыми в списке наследников шли сестра капитана и старпом — его лучший друг, я же числился самым последним. Поэтому насчёт корабля у меня даже в мечтах никогда не было никаких планов.

Но космическая аномалия всё круто изменила.

И теперь по закону я, как единственный официальный уцелевший член экипажа, становился временным владельцем корабля. Но только при условии, что в течение года не обнаружатся родственники бывшего капитана и не заявят о своём праве наследования. Только тогда, спустя отведённое время, судно перейдёт уже в мою полную собственность.

Любой звездолёт стоил немалых денег. А такой, как у меня — с подпространственным приводом, даже очень немалых. Поэтому, когда местный доктор закончил с тестами и полностью исключил версию с космическим психозом, в игру вступил шериф.

Законник вцепился в меня мёртвой хваткой.

Не думаю, что он сам верил в мою вину, просто решил во что бы то ни стало повесить всё на меня.

Ведь в случае успеха меня обвинят в пиратстве. А за поимку пирата, тем более живого, законник вполне мог рассчитывать на перевод из этой дыры и продолжить службу в месте поприличнее.

К тому же очень неплохим бонусом стал бы перевод на его банковский счёт скромного процента от весьма нескромной суммы за которую с аукциона продадут мой звездолёт.

Из-за этого он категорически не желал слышать, что я не причастен к смертям. И уже три дня мне приходилось с ним бодаться на бесконечных допросах. Даже за столь внушительный отрезок времени их безнадёжно устаревшее оборудование для расшифровки бортового самописца корабля всё ещё не дало результатов.

И меня это чертовски злило.

— Просыпайся! — шериф с раздражением тихо матерился себе под нос, перебирая массивную связку ключей. Он старался поскорее найти тот, который отпирал мою камеру. Но спешка по закону подлости лишь затягивала действо.

Правда, я и так не спал, ведь время уже близилось к полудню. А так как заняться было нечем, просто лежал с закрытыми глазами.

— Расшифровали запись чёрного ящика? — я приоткрыл один глаз и покосился на озлобленного законника.

На ум приходило лишь несколько вариантов.

Или их жестянка, наконец, справилась с поставленной задачей и выудила из чёрного ящика данные, которые меня оправдали. Либо шериф решил отказаться от обедов, чтобы теперь допрашивать меня не только по утрам и вечерам.

— На выход, — шериф открыл со скрипом дверь и отошёл на несколько шагов назад, чтобы я смог беспрепятственно покинуть камеру. — Тебя ждут в переговорной.

Начальник орбитальной станции Солис очень любил поесть. О чём свидетельствовало изрядно заплывшее жиром тело с огромным животом и тремя, а моментами и четырьмя подбородками.

Возможно именно по причине стеснения он до жути ненавидел принимать пищу в присутствии других людей.

Но сейчас, всегда понятливая секретарша, почему-то не спешила оставить его наедине. Женщина принесла в кабинет кофе, десяток бутербродов с красной икрой и пару вареных лобстеров, внушительных размеров. Поставила поднос перед начальником, отступила на несколько шагов назад и остановилась.

Она переминалась с ноги на ногу, не решаясь заговорить первой.

— Ну что ещё? — недовольно вздохнул начальник станции.

— В приёмной ожидает шериф, — тихо произнесла секретарша, боясь смотреть шефу в глаза.

Ситуация начала его раздражать. Всё-таки Лидия работала на него уже далеко не первый год и знала, как всё устроено. Время обеда священно. Так с чего вдруг сегодня, когда он был голоден сильнее обычного, она решила его разозлить.

— Это он тебя так? — толстяк вдруг заметил на лице женщины алый след, явно оставшийся после пощёчины.

Секретарша кивнула:

— Шериф не хочет ничего слышать и очень настаивает на немедленной встрече.

Она деликатно умолчала о том, что разъярённый законник обозвал её тупой стервой, а самого начальника станции жирной вечножрущей тварью.

— Пригласи, — вечножрущий скривился, тяжело вздохнул и отодвинул поднос с пищей в сторону.

Секретарша кивнула и, не проронив больше ни слова, покинула кабинет.

Едва оказавшись перед станционным начальником, шериф с порога начал разговор на повышенных тонах.