— Ты вообще о чем думаешь, Куно-Дитер? — сердито начал Баркхаузен. — Подсылаешь ко мне всяких бесстыжих типов, которые первым делом требуют денег!

— Даром только сыр в мышеловке бывает, папаша, — спокойно ответил Куно-Дитер. — Сам знаешь. Мне вот тоже охота узнать, сколько я зашибу на этом дельце, все ж таки на дорогу потратился…

— У всех одна песня, придумали бы что-нибудь новенькое! Не-ет, Куно-Дитер, сперва расскажи отцу по порядку, что происходит здесь, на Ансбахер, тогда и увидишь, сколько отец тебе отстегнет. Он не скупердяй какой, просто терпеть не может, когда на него наседают!

— Не-а, папаша, не пойдет, — сказал Куно-Дитер. — Опасаюсь я, что ты после забудешь про оплату… про денежки то есть. Оплеухи-то у тебя всегда наготове. А ведь ты уже срубил на этом дельце кучу денег и небось еще зашибешь, так я думаю. А я целый день за тебя надрываюсь не евши, так что хочу видеть свои деньжата. По-моему, полсотни марок…

— Полсотни! — Баркхаузен чуть не задохнулся, услышав это наглое требование. — Щас скажу, сколько я тебе дам. Пятерку, ту самую пятерку, которую требовал этот вот дылда, и будь доволен! Я не таковский, но…

— Не-а, папаша. — Голубые глаза Куно-Дитера упрямо смотрели на Баркхаузена. — Ты на этом дельце гребешь деньги лопатой, а ишачу-то я — за паршивые пять марок, ну уж нет, нашел дурака, ни фига тебе не скажу!

— Больно надо! — рассмеялся Баркхаузен. — Что хлюпик наш в этом доме сидит, я и так знаю. А остальное сам выясню. Катись домой, мамаша тебя накормит! И заруби себе на носу, родного отца так просто не обдурить! Ишь герои нашлись!

— Тогда я поднимусь наверх, — решительно объявил Куно-Дитер, — и скажу хлюпику, что за ним следят. Сдам тебя с потрохами, папаша!

— Ах ты, засранец! — рявкнул Баркхаузен, занося кулак.

Но мальчишка уже бежал прочь и нырнул в боковой вход. Баркхаузен кинулся следом, через двор, и догнал его в заднем флигеле возле лестницы. Одним ударом свалил на пол и принялся пинать ногами. Все почти точь-в-точь как он недавно воображал себе на диване, только вот Куно-Дитер не орал, а яростно брыкался. Отчего Баркхаузен еще больше рассвирепел. И вполне осознанно бил мальчишку кулаком по лицу и пинал ногами в живот.

— Вот тебе, вот, получай, гаденыш! — пыхтел он. Глаза словно заволокло красным туманом.

Внезапно кто-то налетел на него сзади, крепко схватил за плечо. А еще кто-то вцепился в ноги. Баркхаузен поспешно оглянулся: гитлерюгендовец, нет, целая шайка, подростки, четверо или пятеро, повисли на нем. Пришлось оставить Куно-Дитера и обороняться от сопляков: каждого по отдельности он мог бы свалить одной рукой, но все скопом они представляли серьезную опасность.

— Ах вы, трусы паршивые! — крикнул он и ударил спиной о стену, чтобы стряхнуть мальчишку, повисшего сзади. Но парни сбили его с ног, повалили на пол.

— Куно! — Он задыхался. — Помоги отцу! Эти трусы…

Куно, однако ж, отцу не помог. Кое-как встал и первым врезал Баркхаузену по физиономии.

Из груди Баркхаузена вырвался протестующий рык, переходящий в глухой стон. А потом он катался по полу, стараясь, чтобы облепившие его мальчишки бились о ступеньки и стены, чтобы ушибались побольнее и дали ему шанс опять подняться на ноги.

Теперь слышались только хриплые стоны дерущихся, глухой стук ударов, шарканье ног… Дрались молча и яростно.

Старая дама, спускавшаяся по лестнице, остолбенела от ужаса, увидев внизу свирепое побоище. Вцепилась в перила, беспомощно закричала:

— Как вам не стыдно! Прекратите сейчас же! У нас приличный дом!

Ее фиолетовая накидка заколыхалась. Наконец она решилась и испустила ужасный вопль.

Мальчишки отцепились от Баркхаузена и исчезли. А он, сидя на полу, бессмысленно глядел на старую даму, потом прохрипел:

— Ох и бандиты! Набросились на старого человека, и родной сын с ними заодно!

На крик старой дамы несколько дверей распахнулись, испуганные соседи высыпали на площадку и теперь перешептывались, посматривая на сидящего.

— Они дрались! — пискнула фиолетовая старушка. — Устроили драку у нас, в приличном доме!

Баркхаузен очухался. Если Энно Клуге обретается здесь, ему, Баркхаузену, самое время смыться. Клуге может появиться в любую минуту, любопытно ведь посмотреть, что тут за шум.

— Я просто маленько вздул сынишку, — с ухмылкой пояснил Баркхаузен безмолвным жильцам. — Чтоб не лез в бутылку. Теперь все в порядке. В полном ажуре.