Когда работаешь пятидневками, или с ненормированным рабочим днём, то на жизнь остаётся всего три-четыре часа в сутки. И грустная правда жизни состоит в том, что очень важно прожить их в балансе между целями и возможностями. Так, чтобы, одновременно, приблизиться хотя бы на шажок к выполнению каких-нибудь неведомых высот, и чтобы одновременно качественно отдохнуть, оставив себе время для работы.

Примерно так я и жил последующие дни. Успел сходить на одну тренировку к Барбару. По ребятам, с которыми мы дрались против аббисов я уже несколько соскучился, и они приняли меня вполне спокойно.

— А где Алишер? — спросил я, не заметив заводилу.

— Мокрое дело, — сказал Ленни. — Мы тут ходили сутенёров гасить… перестарался. Залёг на дно.

Быть в банде народных мстителей становилось всё более и более рискованным, но тренировку я закончил. В конце концов, выход в тёмный мир столицы тоже может когда-то пригодиться.

В этот же день переговорил и со знакомым полицейским, записавшись на одно занятие и сдачу на права. Поздно вечером поехал к Алле — сели смотреть сериал, какую-то странную бразильскую мыльную оперу про девятнадцатый век, но просмотр быстро перешёл в исследование различных подходящих поверхностей в её тесной квартирке. Больше всего мне понравился подоконник, он оказался идеальным по высоте и в достаточной степени широким, чтобы спина Аллы не касалась холодного стекла. В один из моментов я почувствовал, что кожа на пальцах и губы резко леденеет, отстранился, но всё быстро прошло.

— Всё в порядке, — заверила она. — Я уже научилась. Это ты меня научил!

Когда мы лежали, уставшие, она заговорила про свою матушку, живущую на противоположной окраине Москвы и явно намекнула на необходимость знакомства с родителями. В такие моменты я даже слегка пугался — неужели всё настолько серьёзно? Потому решил пока спустить на тормозах.

В пятницу вечером пожаловал к маман. К ней в усадьбу как раз доехал Серёга Пельмень и довёз мою красавицу, «Атлант-67». Парню маман сняла комнатушку в достаточно неплохом жилищном комплексе для крепостных на границе Москвы и Подольска, в километре от метро. Фёдор Илларионович тут же принялся проверять и нахваливать машину, сообщил, что у его двоюродного брата, мещанина, в юности была такая же, и «все барышни были его».

В субботу выяснилось, что день рождения у Сергеевой, Зинаиды Сергеевны, и Сид предложил приехать, подарить новый кухонный агрегат и что-то из мелочи. Заехали в супермаркет, приехали и посидели — встретили нас с радостью, угостили чаем и пирожками с абрикосовым вареньем.

— Полное ощущение, что побывал у родной бабушки, — признался я Сиду по дороге обратно.

— Ты помнишь своих родных? Ну, настоящих.

— Нет. Уже всё перемешалось. Все родственники во всех мирах плюс-минус одинаковые.

— Вообще… как всё это устроено? Что из себя миры представляют? Струны? Какие-то огромные пузыри?

— В логическом плане — Древо…

Я коротко рассказал ему то, что знал, не упоминая, конечно, про Бункер. Но на этот раз он приблизился очень близко к теме, вспомнил и про лифтёров, и про «спецслужбу», и про мою «инспекцию», которой я решил прикрывать перед самыми близкими своими соратниками истинные цели миссии.

— Так кто у тебя начальник? Неужели…

— Я не знаю, — сказал я. — Он точно не создатель всего сущего. Человек. Ну, или когда-то был им. Откуда — неизвестно. Просто короткий диалог перед тем, как переродиться.

— Серьёзно. А убить он тебя может? В смысле… ну, насовсем.

— Может, судя по всему, — кивнул я. — Поэтому я не хочу оплошать. Должен… всё выяснить и проверить.

— А о результатах как доложишь? Через эти самые лифты? Через лифтёров?

— Да. Через них. Кстати…

Я сделал паузу и решил всё-таки сообщить эту информацию.

— Объявился лифтёр. Помнишь, я говорил, что он однозначно будет из моего ближнего окружения? Это Андрон. Его заменили лифтёром в Дальноморске.

Сид едва не врезался на ближайшем повороте.

— Андрон?! Это ж… не может быть. Мы же с ним ходили на концерт «Кровавых охотников за бюрократами»!

— Вот, примерно после этого.

— Грустно. Теперь, получается, так больше никогда и не потусим, на концерты не походим. Кстати, тут на неделе приезжает Тарагупта. Мы с ним, Софьей и Осипом на люмпен-польковый фестиваль уезжаем в Сергиев Посад. Так что в следующую пятницу — пропаду. Или — хочешь с нами?

— Хочу, но, боюсь, не могу. Скоро командировка… Позже, когда-нибудь — наверное.

На следующий день Алка потащила меня не то в поход, не то на прогулку по Воробьёвым Горам. Лесопарк в центре Москвы был достаточно обширным и весьма благоустроенным, а по климату и флоре больше напоминал какие-нибудь Карпаты или южные склоны Альп. Я снова ждал приключения. Сначала мы шли по весьма людном маршруту, по асфальтированной тропинке со скамейками, урнами и редкими ларьками с разными закусками. Затем свернули в лес, по широкой, но уже грунтовой и менее людной дорожке.

— Так, я знаю более короткий путь, — сказала Алка. — Вот там пара поворотов, и будет выход их парка к метро.