Я моргаю, глядя на него, потрясенная словами, которые Тео только что обрушил на меня… и совершенно сбитая с толку его последней командой.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Я ничего о них не знаю! Они ненастоящие!

Он сжимает челюсть.

— Настоящие.

— Это фотография со стока! Это просто модели, которые Гейнор нашла в интернете. Она загрузила фотографию семьи на пикнике на пляже, и заменила девушку на изображении мной. Почему тебе так трудно это понять?

Тео сжимает руки в кулаки.

— Ты такая чертовски упрямая, — шипит он.

— Если я так чертовски тебя раздражаю… если ты так сильно любил Рейчел…

Я задыхаюсь, пытаясь заговорить. Когда я начала плакать? Икаю, пытаясь обуздать нахлынувшие на меня эмоции, но это бесполезно. Это слишком много для меня. Больше меня. Более могущественное, с чем я могу бороться.

— Если ты так сильно любил ее, тогда почему ты вообще здесь? — я стискиваю зубы. — Как ты мог спать со мной прошлой ночью?

Если Рейчел так много значила для меня, то как я могла спать с ним прошлой ночью? Этот вопрос прожигает пылающий след в моем сознании, уничтожая все остальные мысли. Вот в чем суть: этот самый вопрос — истинный источник моего гнева. Я ненавижу Тео, но… Рейчел была моей подругой. Я изо всех сил старалась игнорировать то, что чувствую — неоспоримое влечение, которое испытываю к Тео. Я протестовала против этого день и ночь, пытаясь оттолкнуть его, отвергнуть его без всякой на то причины, но не имеет значения, что я делаю. Я все еще чувствую это, каждое мгновение бодрствования, каждый день, и не могу от этого избавиться. То, что я чувствую к нему, выходит за рамки простого влечения. В «Туссене» полно других горячих парней, но они не занимают мои мысли и не мешают мне спать. Я не думаю о них двадцать четыре часа в сутки. Не жажду и не нуждаюсь в них так, как жажду и нуждаюсь в Тео. То, что я чувствую к нему, выходит далеко за рамки влечения. У меня что-то тянет под ложечкой. Голод, для которого у меня нет названия. Отчаяние и настойчивость по отношению к нему, которые не имеют никакого смысла, пугают меня до полусмерти каждый раз, когда я пытаюсь встретиться с этим лицом к лицу.

Тео — живое воплощение разочарования, когда говорит:

— Рейчел ушла, Соррелл. Мне пришлось смириться с этим давным-давно. Ты здесь. — Кажется, он борется с тем, что сказать дальше. — Ты жива. Ты в моей жизни. Да простит меня Бог, но я ничего не могу поделать с тем, что люблю тебя.

Это слишком тяжело вынести.

— Ты не любишь меня. Ты не знаешь значения этого гребаного слова.

Тео смеется горьким смехом.

— Я очень хорошо знаю, что это значит.

— Тогда как ты можешь сидеть здесь и говорить мне, что любил ее, и в то же время говорить мне, что любишь меня? Это невозможно. Я не хочу этого слышать!

— В этом-то и проблема, не так ли? Ты просто не хочешь смотреть правде в глаза.

— Убирайся нахуй из моей комнаты, пока я не начала кричать.

Я думаю, парень собирается сразиться со мной в этом вопросе. Когда он не боролся со мной, когда я говорила ему что-то сделать? Но Тео встает с кровати. Холодный лунный свет, льющийся через огромное панорамное окно у кровати, окрашивает его бледную кожу в мертвенно-серебристый цвет, когда он смотрит на меня.

— Ты знаешь, что это правда. И ты тоже это чувствуешь. Отрицай сколько…

— О, поверь мне. Я, блять, так и сделаю. Ты бредишь. — Даже когда говорю это, меня разрывает на части желание запустить руки в его волосы, убрать непослушные пряди с его лица. Я хочу почувствовать их густоту и пропустить его волны сквозь пальцы. Хочу заползти к нему на колени и поплакать у него на груди; как будто круг его рук — единственное безопасное место, оставшееся на Земле. Такая жестокая и горькая ложь.

Чувство вины невыносимо.

Я хочу убежать от ненавистных вещей, которые он говорит мне, но не могу. Правда обо всем этом разрушает меня, хотя Тео не озвучил ту правду, которая ранит меня больше всего. Я уворачиваюсь от этой мысли, стараясь не дать ей оформиться в моем сознании, но у знания есть свой собственный разум. И он хочет, чтобы его услышали.

Я ревновала.

Слушая, как Тео говорит о своем горе и о том, как сильно он любил Рейчел, мне захотелось вылезти из своей гребаной кожи. Это вызывало ужасную тошноту, хуже, чем от принятой таблетки, пока не стало всем, о чем я могла думать. Он любил Рейчел. Это неопровержимый факт. Я видела это на его лице и слышала в его голосе. И слышать, как он это говорит, было больно. Я никогда не испытывала такого горького стыда.

Тео отодвигается к краю кровати, и какая-то жалкая, ужасная часть меня внезапно не хочет, чтобы он уходил. Как я могу чувствовать себя таким образом, так противоречиво и раздираемо, когда мой путь должен быть предельно ясным? Боже, я просто хочу свернуться калачиком и перестать дышать. Если бы это избавило меня от этого замешательства и боли, тогда я бы с радостью предалась забвению.

— Лани рассказала мне о противозачаточных. Не злись на нее, — говорит Тео, останавливая меня, когда я резко сажусь на кровати. — Она просто беспокоится о тебе. И хочет помочь. Я пришел сюда только для того, чтобы узнать, все ли с тобой в порядке.

Мои глаза щиплет, они наполняются новым потоком слез. Не знаю, почему так важно, что Тео знает о таблетке, которую я приняла. Он был там прошлой ночью. Он трахнул меня. Тео вошел в меня, и знает, что мы по глупости не использовали никакой защиты. Очевидно, что нужно было бы что-то сделать, чтобы смягчить любые катастрофические последствия того, что мы сделали. Но смущение от того, что он узнал о том, что я сделала от Лани просто… по какой-то причине это чертовски раздражает меня. Я поднимаю руки в воздух, позволяя им упасть на колени — демонстрация чистой покорности судьбе.

— Отлично. Как можешь убедиться, я в полном порядке. Теперь, когда успокоил свою совесть, можешь уйти.

Его глаза полны стали и раздражения.

— Моя совесть чиста. Мне было бы все равно, если бы ты не приняла таблетку.

— О, пожалуйста, Тео! Какой парень трахает девушку и не хочет убедиться, что ему не придется платить алименты…

— Хватит, — тихо говорит он. — Как я сказал тебе, мне было бы все равно. Я знаю, что у этого дерьма иногда бывают дерьмовые побочные эффекты, поэтому пришел убедиться, что с тобой все в порядке.