Я говорю себе, что это от скуки и тесноты, пока почти не верю в это. Притворяюсь, что в моей комнате не пахло Тео, когда я проснулась этим утром. Отказываюсь признавать тот факт, что мои простыни все еще смяты, потому что прошлой ночью мы занимались на них сексом, и…

— А-а-а! Вот ты где. Я повсюду тебя искала. Что это, черт возьми, такое? — Лани садится на стул напротив меня в обеденном зале, глядя на беспорядок, который я устроила из своего обеда. Сэндвич представляет собой гору каши в середине подноса, а пластиковая вилка торчит из него как флагшток.

— Несъедобно, — мрачно отвечаю я.

— Я вижу. Вот. Съешь это, — она кладет плитку шоколада, все еще в обертке, на стол рядом с моим подносом.

Я возвращаю ее ей.

— Все в порядке. Ты не обязана этого делать. Я просто не голодна.

Лани сует ее обратно.

— Чушь собачья. Я знаю, как выглядит девушка, которой нужен шоколад. Ты расстроена из-за вчерашнего?

Я беру плитку шоколада, открываю ее, засовываю в рот и откусываю кончик. Сахар взрывается у меня на языке, и на какую-то секунду я действительно чувствую себя лучше.

— Мне насрать на вчерашнее, — бормочу я с набитым ртом.

Ноэлани бросает на меня укоризненный взгляд.

— Я твой друг. Ты же знаешь, что можешь сказать мне, если это так. Я не буду думать о тебе плохо из-за этого. Ты всего лишь человек. А Себ — придурок. То, что он сделал, было…

Я сглатываю.

— Серьезно. Все в порядке. Если не считать того, что злюсь из-за огромной шишки на затылке, я действительно в порядке. Мне насрать на Себастьяна. Честно говоря, сейчас у меня на уме другие, более неотложные дела.

Лани откусывает от своего сэндвича с яичным салатом, приподнимая брови.

— Например?

На мгновение я подумываю о том, чтобы отмахнуться от ее вопроса и найти оправдание своему мрачному настроению. Но ее серьезный взгляд и искренняя забота в тоне заставляют меня глубоко вздохнуть.

— Мне нужно сходить к медсестре.

Она бледнеет, бросая свой сэндвич на поднос.

— Черт, Соррелл. Тебе плохо? У тебя сотрясение мозга? Нельзя шутить с подобными вещами. Нужно доставить тебя в нормальную больницу, если у тебя какие-то странные симптомы…

— Нет, нет, с головой все в порядке. Честное слово. Дело не в этом.

Лани смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Тогда что?

Ух, боже, это будет отстой. Я делаю глубокий вдох и откидываюсь на спинку стула, зажимая переносицу между большим и указательным пальцами.

— Ладно. Мне неприятно это признавать, но… Мне вроде как нужна таблетка экстренной контрацепции.

— Я думала, ты его ненавидишь, — говорит Лани, сидя рядом со мной возле кабинета медсестры.

Девушка не переставала грызть ногти с тех пор, как я рассказала ей о том, что произошло прошлой ночью. И, казалось, она совсем не была шокирована, когда я рассказала ей о Тео. Если уж на то пошло, Лани кажется взволнованной. А ее навязчивое покусывание ногтей могу приписать лишь к симптомам нервозности — мне действительно нужно через секунду войти в этот кабинет и сказать медсестре, что прошлой ночью я трахнулась с кем-то без защиты.

— Я и ненавижу, — рычу я, откидывая голову назад, пока… ай. Нет. Наклонять голову назад под таким углом действительно больно.

Я выпрямляюсь на стуле, тяжело вздыхая от нелепости этой ситуации. Рядом со мной Лани поворачивается на своем сиденье так, чтобы быть полностью лицом ко мне, все ее существо гудит от переполняющей энергии.

— Вы, ребята, сейчас встречаетесь? Он говорил тебе, что влюблен в тебя? Это между вами… — качает головой Лани. — Я не знаю. Серьезно или что-то в этом роде?

Я корчу ей рожу.

— Нет, конечно, нет. Я с ним не встречаюсь. Я бы купила Тео Мерчанту билет в один конец прямо в ад, если бы могла. И зачем ему признаваться в своей вечной любви ко мне, Лани? Этот парень, черт возьми, едва знает меня.

Разочарование сменяет ее восторженное выражение лица.

— Ну, не знаю. Я просто подумала… ты не можешь отрицать, что между вами двумя возникла напряженность. После того как он выбил дерьмо из Себастьяна, и… ты переспала с ним прошлой ночью, Соррелл! Зачем тебе спать с ним, если ты так сильно его ненавидишь?

Я надуваю щеки, бросая взгляд на часы на стене. Уже почти два пятьдесят. Кабинет медсестры закрывается в четыре. Еще много времени, чтобы увидеться с ней, но у нее назначены другие встречи. Если они сдвинутся, она не сможет вместить меня. И я не смогу с ней увидеться. Сегодня. Я приехала в «Туссен», для того чтобы разрушить жизнь Тео, а не чтобы вместо этого залететь от него. Это просто гребаное безумие.