Шрифт:
В них тоже были клоны!
Их клоны!
Обнаженные тела Жанет, Шерон, Кэрри, Хенка, Макса и его, Теда, преспокойно спали буквально в двух шагах. Бери! Владей! Они ведь уже почти не надеялись…
Тед шумно вздохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
– Ну как? Нравится компания? – Уэйн «сиял». – Желаете примерить?
Немного справившись с эмоциями, Тед заметил, что тела Кэрри и Жанет дублировались. Ну, с Кэрри еще можно понять, хотя Уэйн и сказал, что она его больше не интересует, а зачем ему понадобилось выращивать два клона Жанет?
– Жанет… – глухо произнес Тед, откашлялся. – Почему две?
– О! – Уэйн доверительно положил руку ему на плечо. – Не обращая внимания! Это для внутреннего пользования…
– Чего?!
– Должен признаться, она мне понравилась… еще тогда. Переселю в ее тело сознание какой-нибудь другой сговорчивой девчонки, и буду развлекаться по мере сил… К твоей Жанет это не имеет никакого отношения…
Тед не знал, зачем он так поступил, но едва до него дошли сказанные Уэйном слова, как мощный торс негра развернулся к старику, левая рука перехватила лежащее на плече запястье, а правая ударила в голову…
Если бы удар прошел, Уэйн, наверняка, отправился бы в глубокий нокаут, но этого не случилось. Кулак Теда словно напоролся на стену из раскаленного металла, а удерживаемая рука противника превратилась в огненную змею. Отскочив назад, Тед растерянно дул на свои расплющенные обожженные ладони. Силовое поле, мелькнула в голове запоздалая догадка. Это насчет него Уэйн перемигивался с охранником там наверху. Ай, как глупо!
– Тедди, неужели ты думаешь, что за последние сорок лет войн и бесконечного насилия на Земле не придумали ни одного нового средства защиты? – сурово поинтересовался Уэйн. – Ты еще пожалеешь об этом выпаде, сынок. Скоро я стану для людей Богом, а Бог, как известно, должен быть только один…
Глава 5. Исход. Без комментариев!
1
Каюта, в которую их определили, сильно походила на тюремную камеру. Небольшое овальное помещение, с низким темным потолком и устойчивым запахом дерьма, навевало уныние. Видать, где-то рядом проходил первичный контур регенерационного коллектора, и система вентиляции не справлялась с просачивающимся оттуда «благоуханием». А может, так и было задумано, чтобы оказавшиеся здесь пленники сами поняли, чего они теперь стоят.
Две узкие лежанки, намертво прикрученная к стене столешница, пара столь же неподвижных жестких табуретов – вот собственно и вся обстановка, впрочем могло быть и хуже.
Игорь посмотрел на Стаса. Тот с закрытыми глазами сидел напротив. Да уж, пережитая ими встряска требовала некоего переосмысления ценности бытия. Хотя, конечно, заниматься этим по соседству с вонючим отстойником человеческой жизнедеятельности вряд ли было полезно для психического здоровья, но право выбора сейчас принадлежало другим людям. И что у них там на уме – пока оставалось загадкой.
Оказавшись в плотном потоке антиматерии, поисковик сделал единственное, к чему был готов всегда, – позаботился о своем экипаже. Сгорая в пламени аннигиляции, корабль автоматически отстрелил спасательную капсулу с рубкой управления и минимальным запасом первой необходимости. При благоприятном стечении обстоятельств, в такой скорлупке люди могли просуществовать до одного месяца.
В дальнем космосе это лишь затянуло бы предсмертную агонию экипажа, но здесь, возле обитаемого мира, – дало им шанс выжить. Другой вопрос – захотят ли те, кто объявил себя его новыми хозяевами, прийти на помощь?
Резкий старт вызвал сильнейшую перегрузку, на длительное время лишившую людей сознания. Когда Стас с Игорем все-таки очухались и попытались узнать, как обстоят дела снаружи, то выяснилось, что все датчики внешнего контроля разрушены. Капсула превратилась в оплавленную металлическую болванку, не способную проявить никаких признаков жизни.
Ужасно выглядит бессильное трепыхание идущего ко дну слепого котенка, тщетно пытающегося понять, в чем он успел провиниться, едва появившись на этот свет.
Как ни странно, капсулу не стали добивать, а, изловив, отбуксировали в док, где и разрезали прикипевшие к корпусу люки.
Спасенным доходчиво объяснили, что церемониться с ними не намерены, и, грубо допросив, заперли в самом отвратном помещении транспортника.
У Игоря опять возникло желание рассказать Стасу истинную суть их первоначального замысла, чтобы он хоть знал, за что страдает. Но была реальная опасность постороннего прослушивания, и Федоров молчал. Молчал и Стас, а о чем вообще говорить в их-то положении. С военными преступниками никогда особо не церемонились.