Да, не так я рисовал в воображении время, которое Сара проведёт у нас. Сегодня, например, мы могли бы вместе приготовить ужин, сыграть в какую-нибудь настолку, поболтать ни о чём или посмотреть какое-нибудь незапарное кино… Но она, конечно же, предпочла моему обществу Тёрнера. И это уже даже не угнетало, просто было какой-то идиотской данностью, с которой я по-своему успел смириться.

Ужин уже был практически приготовлен, когда отец вернулся с дежурства.

— Решил себя превзойти? — радушно улыбнулся папа. — А где наша гостья? В комнате?

— Не пришла ещё, — я слегка нахмурился, раздосадованно качнув головой. — Восемь почти… Скоро должна быть.

— Ясно, — коротко кивнул отец. — Подождём давай, да ужинать все вместе… Может, хоть сегодня что поест. Что с вами делать? Вот чего вчера завелась? С ровного места же!

— Меня спрашиваешь? — хмыкнул я.

— Ладно, давай не будем… Понять можно в какой-то степени. Отец телефон отрубил, мать с вещами свалила, бабушку решили не напрягать… Что с ней делать? — папа запустил ладонь в волосы. — Так что ладно, я — мыть руки, переодеваться, да потихоньку на стол накроем, а потом уж и Сара придёт, наверное.

— Да, отлично! — я легонько улыбнулся, а вот сердце отчего-то беспокоилось, хоть и причины на то не было.

Время шло. Часовая стрелка потихоньку подползала к десяти, и чем ближе она подбиралась к этой цифре, тем сильнее нагнеталась атмосфера в доме.

— Это уже ни в какие рамки! — возмущённо выпалил отец, поднимаясь с места. — Я поеду туда! Договаривались же, объясняли, ну не просто прихоть! Что, если миссис Райдер от окна не отходит? Знаем же, настучит в два счёта! Все эти маленькие города… Проблем нам только не хватало из-за этих двоих!

— Почему так всё сложно? — я отвёл взгляд, заранее сомневаясь в том, что в этой поездке был какой смысл.

— Вот скажи, оно мне надо вообще?! Да и тебе не надо… В первую очередь, тебе не надо! Чтобы вот такими глазами несчастными не смотрел! — папа щёлкнул пальцами, привлекая моё внимание. — Хватит, Дерек! На меня столько лет ругался, а сам сейчас?!

— Не надо меня поучать, — тут же оскалился я. — Вот именно, так долго был моим единственным примером…

— Поговори здесь ещё, — рыкнул отец, накинул куртку и вышел за дверь.

На улице зарычал мотор автомобиля, и папа отъехал от дома, направляясь в сторону жилища Тёрнеров.

А через минут сорок, конечно же, вернулся ни с чем. Злющий, взвинченный, и я попал под горячую руку.

— Сдалось мне это всё! Одна головная боль! Почему я вообще должен этим всем заморачиваться?! Забери, приюти, прыгай вокруг неё на задних лапках, чтобы потом вот такое к себе отношение?! А не слишком ли много на себя эта девчонка берёт?! — кричал отец. — Как потом Эммелин это всё объяснять я должен?!

— Пап…

— Не пап! Доступным языком же, на пальцах показали, нет! Всё через задницу! Ну что за наказание?! И ты, Дерек! В первую очередь, ты! Со своей миной кислой, сил уже нет это терпеть! — он стукнул кулаком по столу.

— Да ко мне-то ты что пристал?! — я тоже повысил голос.

— Хватит хернёй страдать, ясно? Хватит! — и папа ушёл к себе в комнату, громко шибанув дверью, из-за которой донеслось: — Это — чужая женщина! Точка!

Я же остался стоять посреди кухни, где уже окончательно остыл ужин, да и какой-то неприятный холодок начал заползать под одежду.

А действительно, какого хрена?!

Нет, я понимал её в какой-то степени, но вот осознавала ли сама О’Нилл, что творила?

Впервые за всё это время я был действительно зол на Сару, на её пропавшую мать, из-за которой нам всем теперь приходилось несладко, и в первую очередь, на самого себя за то, что вопреки здравому смыслу продолжал её любить.

Наверное, было бы лучше, если б О’Нилл в нашем доме не появлялась вообще…

Но, хотя бы ради того, чтобы не рвать так сильно сердце отцу из-за его доброй души, в которую так бессовестно Сара плевала, честно говоря, я готов был привязать её даже канатом и запереть на несколько замков, лишь бы никуда больше отсюда не смогла деться.

И всё же пришла пора прощаться. И дело было вовсе не в том, что это объяснил мне Майкл Тёрнер довольно доступным языком. И даже не в том, что я сам облажался.

А в том, что увидел полнейшее разочарование в карих глазах.

Разочарование, разрезающее миллиарды ниточек, связывающих нас с ней.

А ещё сожаление.

Сожаление, что я так тупо просрал всё сразу в этой жизни. Сожаление, что что-то важное потерял.

Потерял навсегда.

И этим важным была она. Сара О’Нилл.