Бла-бла-бла.

— Ты очень хороший, — выдала она невпопад, смягчив голос. — Никак не пойму, чем могла это заслужить… И мне невыносимо… Как и тебе невыносимо до сих пор, что я занята, так и мне, что я — причина того, что ты себя хреново чувствуешь. И это ведь так давно уже… Искренне жаль, что не могу ответить взаимностью. Меня это всё так же мучает, не отпускает с того дня, как я всё узнала, правда! Я столько обо всём этом говорила, столько же и молчала, каждый раз ранить боялась, но куда уже больнее? Возможно, при других обстоятельствах… Как же мне жаль.

— И я уже говорил… Ты здесь не при чём. Тут никто не при чём, даже твой Тёрнер, — хмыкнул я. — Такова жизнь, ничего с этим не поделать…

— Если бы я как-то могла что-то изменить… Вот как быть? Я тоже, знаешь, чувствую себя иногда совсем паршиво. Так паршиво, что… Мне совсем не здoрово, что я делаю кому-то больно, — Сара поёжилась и обхватила себя руками, а я обратил внимание, что она дрожит. — Что делаю больно тебе…

— Ты чего трясёшься? — заволновался я, коснувшись её плеча.

— Всё сразу, если честно, — шмыгая носом. — Я и от нервов, и устала, и неловко, и прохладно у вас…

— Прохладно? — удивлённо произнёс я. — Вроде бы нет… Хочешь, чай горячий принесу?

— Не беспокойся, пожалуйста. Не надо, — О’Нилл качнула головой. — К тому же, кошмарно голова болит, все эти резкие движения сейчас точно лучше не сделают.

— Ну вот… Ещё и голова болит, может, вообще температура? Ложись под одеяло, в кровать? Давай градусник принесу, хорошо? — я всё же засуетился, не понимая, куда бежать и чем помогать. Хотелось крепко обнять и забрать это неприятное ощущение себе.

— Нет, температуры точно нет. Может, таблетку от головы? — произнесла она с надеждой.

— Уверена? — недоверчиво протянул я, а потом подошёл ближе и устроил на лбу Сары ладонь. — И правда, не горячая! Тогда обезболивающее?

А мы похожи даже больше, чем ты представляешь себе… Сразу вспомнилось, как кошмарно разрывались виски, когда все одноклассники, и я в их числе, стали свидетелями громкого объяснения в любви. Чего-то большего, чем просто признания…

— Пожалуй, да. Я устала, а от лекарства не откажусь, о чём-о чём, а об этом не подумала, когда вещи собирала, — как-то виновато улыбаясь. Казалось, будь её воля, ни за что бы не стала просить о помощи хоть в чём угодно. — Извини, если напрягаю. Мне это всё и самой… Не очень нравится.

— Ты что, мне в радость, — ляпнул я, не подумав, но Сара, кажется, вообще не обратила внимание. Ну или сделала вид, что не обратила.

Спустившись на первый этаж, зашёл на кухню. Под вопрошающий взгляд отца достал таблетку из аптечки и налил воды в стакан. Выдохнув, замер перед раковиной, а потом окатил водой лицо, пытаясь унять неизвестно откуда взявшийся мандраж.

К чему вообще это всё было? Я проклинал себя за слабость. Больше всего на свете хотелось занести сейчас обезболивающее и уйти прочь, чтобы не находиться рядом, не сходить от этого с ума, не чувствовать себя пустым местом. Но я бы обманул себя, если бы смог пойти наперекор своему подсознанию и такое решение и принял. Тогда бы стало ещё хуже.

Пусть, чёрт, хоть так. Но рядом буду.

— Вот, — вернувшись в комнату, я протянул Саре лекарство и присел на край кровати. — Ты совсем бледная…

— Что-то чем ближе к ночи, тем мне отвратительнее, — она вздохнула. — Всё это — чистой воды бред. Я как думаю, что мама… Что… Чёрт, как так можно было поступить?! С мужчиной своим, со мной… Как?

О’Нилл всхлипнула. И ещё раз. И ещё, пока всхлипы не слились в рыдания.

Опешив, хоть такая реакция измученной девушки-подростка и была вполне естественной, я сел ближе и сгрёб её в свои объятия, пытаясь успокоить. В конце концов, я имел на это право, ведь друзьям не запрещено обниматься?

Шептал ей что-то, что всё пройдёт, что всё хорошо будет, что мама вернётся, хотя, если разобраться, и сам в это практически не верил.

— Я… Я благодарна твоему папе, — тихо-тихо произнесла Сара. — Что приютил. И тебе, что ты рядом… Но мне невыносимо!

— Потерпи немного, милая, потерпи, — я протянул ещё и руку к её ладони, чтобы переплести пальцы.

О’Нилл вздрогнула, но не отстранилась.

— Дерек… Господи, ну зачем ты рвёшь душу и себе и мне вот этим? — прошептала Сара, чуть сжимая мою ладонь, явно намекая на то, что я и без того крепко её обнимал, а в довершение ещё и совсем по-интимному ухватил за руку.

— Сама всё знаешь, — чуть крепче стискивая О’Нилл в объятиях, не намереваясь отступать.

Да гори оно всё огнём!

— Знать-знаю, но от этого не легче… — Сара снова громко всхлипнула. — Неправильно это всё! Не надо…

— Я тоже всё знаю. Всё помню, — касаясь её волос поцелуем. — И не прошу взамен абсолютно ничего. Я просто хочу тебя поддержать…

— Ты так дорог мне как друг! Я не хочу тебя обижать… И я понимаю, что ты всегда рядом, что могу доверить тебе всё. Что плечо подставишь, что могу на тебя положиться, но я… Я… не знаю, как себя вести прямо сейчас! Это очень близко! — О’Нилл выдернула ладонь и слегка отстранилась. — Понимаешь, не хочу усложнять. Я и так чувствую себя хуже некуда из-за этого всего! Моё место не здесь, даже в этой ситуации. Представить себе не могу, что чувствует Майкл, что он может себе надумывать там, пока я здесь, у вас, с тобой под одной крышей… Мне правда дискомфортно!