Подобные леди — инструмент большой политики. Не наш текущий уровень, более того, никто туда особо и не лезет, ибо опасно. Понятно, что плох плебей не желающий стать патрицием, однако подъём в высшую лигу — решение взвешенное, к которому долго готовятся. Всем родом, а не желанием одного, пусть и бойкого, члена. Потому что, стоит нам вылезти на уровень великих князей, нас сразу начнут жёстко пробовать на зуб. И мы пободаемся. Когда вырастет моя ударная группа, способная объяснить любому, кто мы и чего стоим. Сейчас ещё рано высовываться. А готовить будущие кадры надо. Пока буду учить по стандарту, дальше разберёмся.

Убедившись, что помощь никому не нужна, спокойно покинул ритуальный зал.

Дел сегодня ещё много, уже завтра первый этап соревнования, поэтому отдых у меня пока не намечается. Хорошо ещё, все, или почти все, бумаги были оформлены, поданы, получены, подписаны, заверены и так далее и тому подобное. Однако была ещё целая куча мелких дел, проверка формы и снаряжения, мест размещения, чтобы название команды правильно написали, а то бывали прецеденты. У нас, правда, самоназвания нет, не положено, надо сначала в лигу войти. Пока мы только претенденты, порядковый номер, не более.

— По задумчивой мине вижу, что мысли ваши, господин, далеки отсюда, — констатировала встретившая меня Анна. — Из чего делаю вывод: никто не умер, прошло без осложнений.

— Да, всё верно, — отмахнулся от управляющей.

И двинулся в душевую, мне тоже следовало привести себя в порядок, прежде чем ехать на стадион. Анна, однако, прицепилась хвостиком.

— А девочки смазливые. Подрастут ещё — буду красотками, — как бы между делом высказалась управляющая.

— Моя девочка лучше, — не без гордости ответил.

Славяна действительно цвела. Во-первых, она любила и была любима, а это масса позитивных эмоций и вообще положительно сказывается на здоровье и внешности. А во-вторых, узел жизни. Магия — вещь гибкая. Если в моём случае вита в первую очередь сосредоточена на живучести и выносливости организма, то у Славяны явно присутствует элемент внешней красоты. Девушка хочет выглядеть красиво, и магия отвечает на желание. Состояние кожи, небольшие изменения в мимических мышцах, некоторые нюансы в интимных местах, даже волос на теле у Славы нет, например. И вишенкой на торте зверь, добавляющий животную грацию и хищные нотки в движения. Сочетание факторов, делающее мою возлюбленную королевой красоты.

— Не поспоришь, — не без лёгкой зависти подтвердила Анна. — Тему не меняй. Ты не отпустишь этих девочек, вложив столько сил.

Хмыкаю.

— Почему же? Отпущу. Позволю вернуться домой, посмотреть, как там всё. И никто мне не скажет, что я малышек насильно держу, в этом и прелесть ситуации.

Сначала удивившись и не поверив, Анна быстро поняла, в чём хитрость.

— Они увидят захолустье, в котором не смогут жить. Им придётся либо поднимать всё вокруг себя до своего уровня, либо самим опускать до уровня окружения, — с некоторой горечью высказала мысли Анна.

Не понравилась мне эта горечь. Ей-то чего горевать? Перекладывает судьбы девочек на свою? Так нет, совершенно разные и судьбы, и характеры. Тогда что?

— Что за интонации, Анна? Тебя что-то не устраивает?

— Ты же ими пользоваться будешь? — на мой скептический взгляд Анна уточнила. — Не в этом смысле! Сделаешь из них исполнительниц, вроде Данко. Инструмент.

И снова эта горечь. Киваю:

— Сделаю. И буду пользоваться. И они сами ещё довольны будут, интересная, сложная работа. А они — специалисты, которых я ценю. Не вижу в этом ничего, достойного осуждения.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Анна отвела взгляд первой.

— Да и правда. Заработалась я, наверное.

Или материнский инстинкт проснулся. Или ещё какая вожжа под хвост попала. Сама же отлично понимает, работа на меня — лучшее, на что бывшие рабы могут рассчитывать. Жизнь свободных людей с простым человеческим счастьем для них уже невозможна, ни при каких обстоятельствах. Адаптироваться и влиться в общество на правах мещан они не смогут: магические способности, внешность, менталитет. Не будет у них обычной жизни. А дома, в Китае, не будет точно, только новое рабство. Став сильными, они в рабы не попадут, но, возвращаемся к моему плану, жить обычной жизнью не смогут. Только в голову Анны засела какая-то глупая мысль, и не уходит. Надо кое-что проверить.

— Какая-то ты совсем непочтительная. Пойдём-ка. Напомню тебе, кто в доме хозяин.

И увидел ожидаемое. Ей не хотелось. Глазки забегали, лихорадочно ища подсказку. Что-нибудь, чем можно будет отгородиться. Как её переформатировало.

— Эм… Господин…

— Ничего не хочу знать. Пошли, — настаиваю.

— Я всё Славе расскажу! — попыталась угрожать Анна.

— Валяй. В следующий раз шлёпать тебя будет она. И вообще! Ты с чего вдруг мне перечишь?!

Сковывающее заклинание на руки. Ещё одно на шею, чтобы слегка придушить. И бодрящие молнии под задницу, чтобы шла бодрее. В том, что своей сущности Анна не изменила, я довольно быстро убедился. На порку мазохистка реагировала так же, как и раньше. Однако какие-то крамольные мысли в её в голове засели.