– Да, госпожа президент, – твердо ответил Хирш. – Как военный советник, я настоятельно рекомендую не только вынести подобный вопрос на обсуждение. Я рекомендую все это сделать, невзирая на возражения, прямо сейчас. Сию минуту.

Магда взмахнула рукой, и изображение спорящих сенаторов погасло. Она обернулась к советнику, тряхнула копной медных волос, и крупные локоны рассыпались по плечам черного пиджака, напоминавшего китель гражданского пилота.

– Почему? – тихо спросила она. – Арон, ради всего святого, почему?

– Я слышал запись, – шепотом отозвался Хирш, не отводя взгляда от больших, чуть зеленоватых глаз Кинн. – Я слышал, как зовут на помощь умирающие. Как они шепчут в ночи. Все тише и тише. И постепенно умолкают. Навсегда.

– Не первый раз, пожалуй, – сказала Магда. – Тебе доводилось слышать такое и раньше, адмирал.

– Да, – признал советник. – Доводилось. И именно поэтому мне так тревожно. Я чувствую… Что-то не так, Магда. Не так. Мы должны быть во всеоружии. Прямо сейчас. И еще…

– Да?

Советник сделал маленький шаг вперед, придвинулся вплотную к высокой женщине, пронзившей его раскаленным, словно плазма, взглядом.

– Представь, – шепнул он. – Только представь, как те же самые слова президент Окры говорил своему советнику. Пару дней назад. Про экономику, про бизнес, про коммерческие поставки. А сегодня по орбите Виры скользят груды обломков, набитых десятками тысяч трупов.

Магда стиснула зубы, и ее губы превратились в узкую полоску. Нахмурившись, она резко отвернулась, подхватила стакан, посмотрела на бутылку. И медленно поставила стакан обратно на стол. И только после этого повернулась к советнику.

– Но как? – резко и деловито спросила она. – Они не дадут мне это сделать, Арон. Не так быстро, как надо.

– Военное положение, – отозвался Хирш. – Президент имеет на это право. После объявления получишь исключительные полномочия, как главнокомандующий.

– Ограничение свободы передвижения, свободы слова, прав и свобод граждан, – по памяти процитировала Магда. – Власть военных.

– Власть главнокомандующего, которым является президент, – сказал Хирш.

– Президентом после такого я пробуду не слишком долго, – задумчиво произнесла Магда. – Вышибут сразу после окончания военного положения. Вотум недоверия, и все дела. Политическая карьера закончена навсегда.

– Я возьму тебя к себе в аппарат, – тихо произнес Хирш. – Делопроизводителем. На полставки. Если мы останемся живы.

Магда вскинула бровь, глянула на советника, подозревая, что он шутит, но тот оставался серьезным и невозмутимым, как статуя.

– Все так плохо? – спросила она. – Арон, скажи мне, что все это – только перестраховка.

– Мне это не нравится, – тихо отозвался тот. – За всю свою жизнь, за всю свою долгую службу я не испытывал такого страха, как сейчас. Мне страшно, Магда. Стальному Хиршу страшно.

Магда Ола Кинн, президент Союза Систем, придвинулась ближе к советнику, застывшему перед ней, как перед самым строгим командиром. Вскинув руку, она смахнула с серого плеча советника пылинку, пригладила ладонью лацканы пиджака, похлопала по груди. На секунду задержала ладонь, словно пытаясь понять, что там внутри у этого человека.

– Побудь здесь, – наконец сказала она. – Не уходи, Арон. Ты мне скоро понадобишься.

Резко развернувшись на каблуках, Магда прошла к двери, чеканя шаг, полная сдерживаемой ярости и гнева. Распахнув дверь, она шагнула в темноту и лишь на секунду обернулась.

– Жди, Арон, – одними губами выдохнула она. – Жди.

И растворилась в темноте.

Пространство Окра – Таррет

Система Окра

Межпланетное пространство, метка 4

Выход из прыжка был всегда особенным моментом для Роуза. Вроде бы сам прыжок – это просто секунды, когда ты вместе с кораблем превращаешься в ничто, перестаешь существовать. А потом начинаешь существовать снова. Краткий миг появления из небытия напоминал Алексу рождение. Каждый раз, выходя из гиперпрыжка, он рождался заново. В этот момент время для него замедлялось, словно чуть притормаживало, давая возможность насладиться невероятной радостью появления на свет. Каждый человек переживал этот момент по-своему. Роуз знал тех, кто при выходе из прыжка испытывал тошноту и головную боль. Знавал и тех, кто сознание терял. Конечно, большинство разумных индивидуумов испытывали лишь минутное облегчение от того, что в этот раз все обошлось. Но Роуз… Роуз наслаждался мигом рождения, мигом осознания своего появления на свет, мигом сотворения себя заново из тьмы небытия. Он испытывал восторг и не стыдился этого.

Когда в рубке вспыхнул свет и тактический шлем выдал на забрало стандартные показатели систем, он лишь шепнул по внутреннему каналу экипажа:

– Прыжок завершен.

Ему хотелось кричать, петь, танцевать – капитана переполняла энергия, требующая выхода, но он сдержал себя. Как обычно.

Рядом в кресле вздрогнула Акка, следившая за системами вышедшего из прыжка корабля. И в тот же миг экран перед глазами вспыхнул алыми сигналами. Вторя ему, под потолком рубки полыхнула лампа, и отрывистый звонок раскатился громом по притихшему кораблю.