Он добрался до катушки, обошел ее, лег на бок, часто-часто дыша (мы видели, как поднимается и опускается его седой бочок). Потом поднялся и начал толкать катушку носом. Прихрамывая, едва держась на лапках. Но глазки его блестели так же ярко, как и всегда.

— Ты думаешь, он хотел, чтобы ты написал то, что я сегодня прочитала? — спросила Элейн. — Так, Пол?

— Не Мистер Джинглес, — ответил я. — Не он, но сила, которая…

— Кого я вижу! Поли… И Элейн Коннолли! — раздался из открытой двери голос, полный насмешливого ужаса. — Чтоб я так жил! Что это вы тут поделываете?

Я повернулся, совсем не удивившись возникшему в дверном проеме Брэду Доулену. Он удовлетворенно улыбался, еще бы, ему удалось провести старого пердуна. Интересно, далеко ли он отъехал после окончания смены? Наверное, до ближайшей закусочной, где выпил стакан-другой пива.

— Уходите, — холодно молвила Элейн. — Немедленно уходите.

— Не тебе командовать здесь, старая карга. — Доулен все улыбался. — Может, ты и имеешь право указывать, что мне делать, там, на холме, но не здесь. Здесь вас вообще быть не должно. Проживающим в доме престарелых заходить сюда не положено. Любовное гнездышко, Поли? А где же стариковская лежанка, которая просится на страницы «Плейбоя»? — Его глаза широко раскрылись, когда он увидел обитателя сарая. — А это еще что такое?

Я не повернулся, чтобы посмотреть. Я и так знал, кого он увидел. В это мгновение настоящее внезапно слилось с прошлым. И в дверях уже стоял не Брэд Доулен, а Перси Уэтмор. Еще мгновение, и он вбежит в сарай и растопчет Мистера Джинглеса, у которого уже не было сил убежать от злодея.

Я поднялся (боль в суставах исчезла как по мановению волшебной палочки) и бросился наперерез Перси.

— Оставь его в покое! — завопил я. — Ради Бога, оставь его в покое, Перси, или я за себя…

— Почему ты называешь меня Перси? — спросил он и нанес мне такой сильный толчок в грудь, что я едва не упал. Элейн поймала меня (могу себе представить, какой болью отдалось в ней это резкое движение), и я устоял на ногах. — И не в первый раз. Можешь не дуть в штаны. Трогать эту гадость я не собираюсь. Нет нужды. Кому нужна дохлая мышь.

Я повернулся в надежде, что Мистер Джинглес просто лежит на боку, переводя дух, как не раз с ним случалось. Он лежал на боку, все так, да только второй бок больше не поднимался и не опускался. Я старался убедить себя, что это не так, что он еще дышит, но тут Элейн зарыдала в голос. С невероятным трудом она наклонилась и подняла с пола мышку, которую я впервые увидел на Зеленой миле, когда она бесстрашно шла к столу дежурного. Мистер Джинглес недвижно лежал на ее ладони. Глазки потухли. Он умер.

Доулен пренеприятно улыбнулся, обнажив зубы, которые давно требовали внимания дантиста.

— Господи, неужели мы потеряли семейного любимца? Может, устроим похороны с венками и…

— Заткнись! — вскричала Элейн так громко и властно, что Доулен отступил на шаг, а улыбка сползла с его лица. — Убирайся отсюда! Немедленно убирайся отсюда, а не то ты больше не проработаешь здесь ни одного дня! Ни одного часа! Клянусь, не проработаешь!

— И отправишься в кандалах в Южную Каролину, — прошептал я так тихо, что ни Элейн, ни Доулен меня не услышали. Взгляд мой не отрывался от Мистера Джинглеса, лежащего на ладошке Элейн.

Брэд собрался уже осадить ее, вновь заявить, что здесь она не вправе орать на него (в принципе сарай находился вне территории, на которой полагалось гулять проживающим в доме престарелых, я об этом знал), но не решился. Потому что, как и Перси, в душе он был трусом. Скорее всего он проверил, действительно ли ее внук — большая шишка, и убедился, что Элейн не погрешила против истины. Опять же любопытство свое он удовлетворил, вызнал стариковский секрет: в сарае жила ручная мышь. А теперь она сдохла, не выдержало сердце или что-то еще, когда она катила катушку.

— Не понимаю, чего вы так раскипятились. — Он пожал плечами. — Если бы речь шла о собаке…

— Убирайся, — рявкнула Элейн. — Убирайся отсюда, невежа. Вместе со своими жалкими мыслишками.

Доулен побагровел.

— Я уйду, но… если ты придешь сюда завтра, Поли… то найдешь на двери новый замок. Вашему брату появляться здесь не положено, что бы ни говорила эта грозная дама. Посмотрите на пол! Доски-то прогнили! Если кто-то из вас провалится, без перелома ноги не обойтись. Косточки-то у вас хрупкие. Так что забирайте мертвую мышь, если хотите, и уходите. Любовное гнездышко закрывается.

Он повернулся и зашагал прочь, в полной уверенности, что свел поединок вничью. Я подождал, пока его шаги стихнут, потом осторожно взял у Элейн трупик Мистера Джинглеса. Взгляд мой упал на бумажный пакет с мятными леденцами… и из моих глаз потекли слезы.

— Ты поможешь мне похоронить давнего друга? — спросил я Элейн.

— Да, Пол. — Она обняла меня за талию, положила головку мне на плечо. Одним старым, узловатым пальцем погладила неподвижный бок Мистера Джинглеса. — Я с радостью помогу тебе.