— Мам, я всё понимаю, — мягко сказал Драко, приобняв её, — Но это не отменяет того факта, что он мудак. Я тебе обещаю. Как только у меня всё наладится, я заберу тебя от него. Мне нужно немного времени.

Нарцисса всхлипнула, крепко прижавшись к сыну, который уже на голову стал выше неё:

— Я так тебя люблю, Драко…

— И я тебя люблю, мам.

***

Малфой вернулся сразу же к себе домой, где временно остановился.

Неимоверно бесило абсолютно всё.

Слишком сильно болела рана, по имени Гермиона Грейнджер, в душе. Кровоточила и не зарастала. Не затягивалась.

Лишь с каждым днём открывалась всё больше, кровь и горечь сочились из неё не переставая. Драко казалось, что жизнь приобрела чёрно-белые краски. Не хотелось ничего.

Ни-че-го.

Только её. Но это уже невозможно.

Он отпустил.

Решил, что так для неё будет лучше. Она достойна большего. Лучшего.

Но каждый ебучий день он думал о ней.

Вспоминал.

Упивался её запахом, потому что помнил, как она пахнет.

Этот аромат невозможно ни с чем сравнить, ему нет равных, даже похожих. Грейнджер пахла, как самый сладкий сон. Как всё, чего он только желал. А желал он только её одну.

Грудь разрывало, душа страдала, и хотелось просто сдохнуть.

Хотелось прилечь на траву в поле и не шевелиться. Пусть покроется мхом, травой, и время унесёт его тело рассыпающимися фрагментами в воздух.

Пусть он исчезнет, ибо жизнь потеряла свой смысл.

Но что-то всё равно останавливало. Драко чувствовал, что его миссия на земле не закончена. Для чего-то он нужен этому миру.

Или кому-то.

Он ухватился за денежную жилу, которую раскопал благодаря острому уму и наблюдательности. Крепко сжал её в кулаке и принял решение довести дело до конца.

Он докажет своему отцу, что абсолютно точно может существовать без его помощи. Без помощи денег, которые ему достались от родителей.

Потому что понимал.

Эти деньги он не заработал, не заслужил. И не имел на них права. Не смотря на законы.

Глухой стук в дверь выдернул из размышлений.

Малфой подошел и дёрнул на себя ручку. В проходе стоял его верный помощник Бёрнс.

— Мистер Малфой, у нас отличные новости, — глазки пуговки радостно блестели, а большой уродливый рот расплылся в широкой улыбке, — Мы нашли залежи огромного скопления Лунного Камня в шести метрах под землёй, это самое большое открытие за всё время! Возможно, ниже уровнем его ещё больше!

А Малфой и не сомневался. Почему-то в своём успехе в данном деле он был уверенно непоколебим. Иначе просто быть не могло.

Гоблин вошёл в комнату и сел в кресло:

— Но хотел сообщить ещё одну новость. Бывший дом нашего главы деревни купил один молодой человек. И я думаю, что вы знакомы. Гарри Поттер теперь владелец поместья возле подножия горы.

Малфой удивлённо уставился на него:

— Поттер? Купил здесь дом?

Бёрнс кивнул:

— Да, сэр. И вчера он вместе с девушкой прибыл в деревню. Но для нас это даже плюс. Такой знаменитый волшебник поселился у нас в деревне! Это замечательно!

Драко облокотился о подоконник и уткнулся взглядом в снежную даль, где виднелись запорошенные снегом домики.

Какого хуя Поттер сюда припёрся жить?

Не с проста это всё.

— Зачем он купил здесь дом? Он что-то пронюхал?

Гоблин удивленно вытаращился на него:

— Не думаю, сэр. Мои рабочие не болтливы, а я сам, как могила, Вы же знаете!

— Знаю.

Но вот только странно это всё.

Какого хера знаменитый Гарри Поттер покупает в Богом забытой деревушке себе жильё? Только если что-то понял так же, как и Малфой. Вот только в любом случае он опоздал. Потому что все права на Лунный Камень принадлежали Драко.

Так что какая разница? Пускай живёт.

В конце концов, Малфой не имел ничего против Поттера. Давние разногласия свелись к нулю. Благодаря Грейнджер.

Грейнджер.

Блядь.

Она его лучшая подруга.

И рыжей, а Уизли вместе с Поттером.

Малфой устало прикрыл глаза.

Да что за хуйня, в самом деле! Хотел сбежать от всех и вся, в получилось наоборот. Ебаный очкарик! Какого хуя?!

А в воображении так и предстала картина, как Грейнджер с венком из цветов на голове скачет по цветущим полям вместе с Уизли, недалеко от Грэмпшира. Гуляют, держась за ручки по улицам деревни и заливисто смеются, как они делали это всегда в Хогвартсе.

Он тряхнул головой, отгоняя прочь эти мысли. Не факт вообще, что она сюда заявится.

О ней тяжело было думать. Всегда. А что-то представлять ещё сложнее.

Потому что сильнее всего на свете он хотел её. Желал всей душой.

ХОТЕЛ.

Только её одну.

Потому что она особенная.

Во всяком случае для него. Иначе как объяснить тот факт, что все его мысли занимали большие, красивые карие глаза и нежные маленькие ручки? Её тонкая талия в его руках, небольшие полные груди с маленькими розовыми сосками, которые так и хотелось прикусить зубами, нежно провести языком…