Несмотря на противодействие казаков, боливийская армия упорно ползла вперёд. Добравшись до очередного опорного пункта врага, боливийцы долго топтались возле окопов казаков, пока к линии соприкосновения не подтягивалась артиллерия, бронемашины и лёгкие танкетки. Атаковать позиции, прикрытые минными полосами и сетью пулемётных дотов, одной пехотой было самоубийственно. Сходу обойти противника с флангов и окружить тоже не удавалось из–за труднопроходимого рельефа местности и многочисленных засад. Подробных топографических карт у боливийцев не имелось, а разведку произвести не давали вездесущие индейцы.

Стоило группе солдат чуть отдалиться от колонны или укреплённого лагеря, как из ниоткуда возникали «зелёные призраки» и поголовно истребляли отряд смертников. Обычно из разведчиков никто не возвращался, только слышались панические крики и суматошная стрельба. И чаще всего тела солдат исчезали бесследно, крупные поисковые отряды находили лишь следы крови на земле и россыпи стреляных гильз. В тех исключительно редких случаях, когда бои случались ночью, потом в свете дня иногда обнаруживали изрешечённые пулями трупы своих солдат, при этом в некоторых телах находили… короткие стрелы! Следопыты из числа боливийских индейцев шептались, что возле лагеря постоянно кружат орды неуловимых призраков. А ещё на земле замечали отпечатки собачьих лап, хотя лая безмолвных псов войны никто не слышал.

— Я согласен с вами, Отто: наличие в казачьих отрядах сторожевых собак объясняет невозможность незаметно прокрасться мимо парагвайских патрулей, — задумчиво глядя в окно штабной палатки, согласился с доводом командира дивизии генерал Кундт.

— Вражеские индейцы ещё и любые наши минные ловушки обходят, — обиженно шмыгнув носом, пожаловался фронтовик, а затем из вещмешка вытряхнул на стол добытые разведчиками трофеи.

— Хорошие у казаков ищейки, — похвалил то ли индейцев–следопытов, то ли их дрессированных собак, генерал Кундт, затем повертел в пальцах вражеские стреляные гильзы, взял в руку короткую индейскую стрелу. — Гильзы пистолетные, похоже, — от автоматических «парагваек», а стрела — арбалетная, только облегчённая. Из такого оружия, автоматчики из засады в чащобе кустарников за считаные секунды выкосят высланный разведотряд, а индейцы бесшумно выбьют ночью наш дозор стрелами. Боливийским командам егерей не удастся противостоять казакам, вооружённым скорострельными автоматами, малошумными арбалетами, да ещё и со сторожевыми псами в составе боевых групп. — Дорогой Отто, не тратьте понапрасну личный состав на проведение патрулирования дикой местности — ограничьтесь боевым охранением походных колонн и перевалочных лагерей.

— Так и делаем, — тяжело вздохнув, пожал плечами полковник. — Ещё мы расчищаем от кустарника полосу вокруг лагеря шириной в три сотни метров, чтобы диверсанты не подползали по ночам вплотную к палаткам. Жаль, что в штатном вооружении пехотной дивизии не предусмотрено наличие средств для минных заграждений.

— Доктрина стремительной наступательной войны не предполагает постановку минных полей, — нахмурившись, процедил сквозь зубы генерал, однако, понимая подстерегающую опасность внезапных контратак, распорядился: — Согласно правилам полевой фортификации, периметр базового лагеря необходимо укреплять высоким земляным валом и деревянным палисадом, прикрывающим палатки от обстрела со стороны зарослей кустарника.

— Парагвайские дикари воюют не по правилам, — криво усмехнулся полковник. — В Гран–Чако нет фронта в классическом понимании. Наши войска вынуждены вслепую двигаться короткими перебежками по тонким нитям грунтовых дорог. Сквозь зелёную пелену кустарника мы не видим противника, а казаки отслеживают каждый наш шаг. Нельзя ли как–то отогнать постоянно нависающие над головой назойливые парагвайские дирижабли?

— Пока из–за океана прибудут обещанные американцами новые самолёты, война в Гран–Чако будет уж завершена, — тяжело вздохнув, отмахнулся от безнадёжно запаздывающей помощи Кундт. — Так или иначе, но завершена.

— Противник не принимает ближнего боя и, при первом же сильном нажиме пехоты, поддержанной артиллерией и бронетехникой, оставляет позиции, — не совсем понял причины пессимизма генерала полковник. — Войска движутся, не намного отставая от утверждённого штабом графика. К началу осени боливийская армия займёт западную часть Гран–Чако, все нефтеносные районы.

— А мы к этому времени потеряем на минах и при штурмах многочисленных заградполос все танки, бронемашины и половину артиллерии, — грустно усмехнулся генерал Кундт. — Скажите, Отто, вам удалось захватить у казаков хотя бы одну противотанковую пушку?

— При угрозе обхода с фланга или прорыва линии окопов, казаки быстро отходят на следующий рубеж, — развёл руками полковник. — У них за спиной чистая дорога. Мы успеваем заметить лишь пыль из–под колёс автотягачей и лёгких грузовичков. Отход основных частей прикрывает группа автоматчиков, которая потом, просачиваясь сквозь тыловые минные заграждения, растворяется в чащобе кустарника. Обычно, казаки предпочитают покидать позиции ночью, а когда вынуждены отступать в светлое время, то прикрываются плотной дымовой завесой и заградительным обстрелом из скрытых в тылу батарей лёгких миномётов. Преследовать противника, прошмыгнувшего сквозь минные заграждения, огрызающегося пулемётным и миномётным огнём, наша пехота не в состоянии. На дороге закопаны мины и фугасы, да тут ещё, каждый раз, налетают стрекочущие воздушные тачанки. У казаков отлично работает радиосвязь. Зря утверждала разведка, что дешёвые парагвайские радиостанции очень слабы.

— Рации у казаков, действительно, маломощные — годные только сквозь кустарник перекрикиваться, — презрительно скривив губы, фыркнул генерал. — Однако никто не предполагал, что в небе будут постоянно дежурить дирижабли с аппаратурой ретрансляции сигналов. Оказывается, пузатые тихоходы способны не только проводить воздушную разведку сверху, но и обеспечить надёжную дальнюю связь по всему фронту.

— Да, истребительная авиация нам сейчас бы сильно пригодилась, — со вздохом посетовал командир дивизии. — А что там с нашим запросом о пополнении транспортных средств? Ведь солдатам приходится тащить провиант и боеприпасы на своём горбу, как во времена римских легионеров.