Белорусские выселки встретили нас вкусным запахом ухи.

– О! На что ловили рыбку, - спрашиваю, останавливая фургон у полевой кухни?

– Дед Сашко, муляр наш, острогой набил в море. С пацанами.

Отвечает симпатичная бабёнка лет под сорок, что поварешкой мешала в котле, чуть не подмигивая мне, намекая на... Да плевать на что она намекает. У меня жена тут есть.

– Цыбули бы нам побольше, да марквы с лаврушкой. Вот тогда бы вам я ушицу сварила, так ушицу.

Потом началась раздача подарков. Выкрикивали фамилию и имя и вручали персональный сидор, который собрали в ангаре.

Радость на лицах, особенно баб, была явно читаемой. Одна старушка, которая прибыла к нам вообще босой, плакала от счастья и даже целовала канадские ботинки. Правда, стоит заметить, что никаких особых славословий в мой адрес, кроме тихого: ««Дапамагай цабе Пан Бог»» или ««Дзякуй цабе за дабрыню тваю»» не было.

А чтобы особо прониклись толкнул с фургона речь.

– Это вам от нас гуманитарная помощь, по христиански, бесплатно. Но дальше всё что вы тут захотите будем поставлять только за соль.

И тут я, уловив нотки недовольства в тихом гуде, толпы усилил голос.

– Мы все идём к коммунизму, где как вам уже говорили каждому воздастся по потребностям, а от каждого возьмут по способностям.

Дождался гула одобрения. Всё же не зря им лет двадцать вульгарный марксизма-ленинизм в уши дули с каждого утюга.

– Только вот в чём закавыка: кормить в пути нас никто не обещал. Так что по прежнему от каждого по способностям, а каждому по его труду, ибо как сказал апостол Павел: ««Не трудящийся да не ест»». А теперь расходись.

Митинга не было. Возражать мне не стали.

Слезая с фургона, сказал Яну Колбасу.

– Деда Сашко ко мне позови.

Ян пристально глядел на меня, а потом разродился.

– Это точно сказал апостол Павел? Разве не Маркс?

– Точно, точно, - ответил я. – Можешь сам прочитать в Библии. В ««Деяниях апостолов»». А твой Маркс - жалкий плагиатор. Апостол Павел всю жизнь кормился тем, что шил палатки. Кстати, и Нестор Махно, помимо руководства своей армией во время войны, ещё шил сапоги. А твой Маркс в жизни копейки не заработал, так и сидел до смерти на шее у Энгельса, который, кстати, был буржуй-фабрикант и эксплуататор рабочего класса. Давил с трудового народа кровь, чтобы содержать шлемазла Маркса и его большую семью с нехилыми хотелками жены-баронессы. И профсоюз на своей фабрике запрещал.

Ян ускакал а я, взяв поднесенную мне миску с ухой, поблагодарив ту бабоньку, что мне у кухни подмигивала, стал есть. Вкусно. Не пропадут они тут с такой поварихой.

Ян Колбас привел ко мне вполне крепкого безбородого мужика с морщинистым лицом напоминающим бабье. Всё же борода красит мужчину в возрасте. А так на нём пегая щетина двухдневная. Может от того что борода пегая растёт он ее и не носит.

Поздоровались. Познакомились.

– Чем рыбу ловишь, дед Сашко?

– Да острогой.

– А где острогу взял?

– Да сам и сделал.

Отвечает по-русски практически чисто с легким акцентом напомнив мне выступления Рыгорыча Лукашенко.

– Хорошо по-русски говоришь, дед.

– А чё мне на ём плохо гаварить? Я и в Смоленске, и в Вязьме, да и в самой Маскве печки ладзил отхожим промыслам.

– Острогу покажешь?

Дед свистну мальца и что-то ему сказал на ухо.

– Ща принесёт, - пояснил мне свои действия. – Жальчей всего тут, что сапоги мои болотные тама остались. Взабродку не встанешь. А омутов у берега я тут всего два нашёл. Мало тама рыбы.

– Взабродку говоришь, - усмехнулся я и вытащил из фургона комплект ОЗК. – Держи. Это лучше болотных сапогов тебе будет.

Дед размотал узелок, примерил к себе высокие резиновые штаны-сапоги на лямках. Встряхнул резиной плаща с капюшоном. Поцокал одобрительно щербатым ртом.

– Дзякую, пана, за то. А гапликов для рыбалки не?

– Чего? – не понял я.

– Крючков для рыбы, да лёски. Вуду сабе я и сам змастраваю. Да и хлапчуки без справы не будуць сядзець.

– Хорошо, привезу я вам крючки да лески с грузилами, - пообещал я.

Тут и парнишка прибежал с острогой в руках.

Острога была знатная. Во-первых, из бамбука. Во-вторых, без какого-либо наконечника – ни железного, ни медного, ни даже каменного. Конец её был просто расщеплён на четверо и заострен. Удерживались острия распорками и бамбука же. Просто и эффективно.

– Где бамбук достал?

– Там, - махнул дед на восток – За возерам. Отсуль за рагозам не видаць.

– И много так можешь наловить?

– Та нет. На раз усим похлебать. Шмат рыбы взять так сетка потребна и лодка.