Льеж нас встретил мелким противным дождиком. Но особых луж на мощеных улицах не попадалось.

Заселились в постоялый двор на торговой окраине. Выбор на него пал только из-за наличия конюшни с кузнецом. А так в нём даже электричества не было. Хотя светильный газ хозяева провели.

В отличие от Лондона Льеж был чистым городом, несмотря на всю его индустриализованность на угольной энергетике. Даже столы в общем обеденном зале были свежевыскобленными и передники на половых стираные и крахмальные. Посуда и едальные приборы чистые. Этим Бенилюкс в лучшую сторону отличался от Англии. Сразу вспомнил, что в соседней Голландии вообще с мылом тротуары у домов моют.

А у местных лошадей под хвостами подвязаны специальные мешки для сбора навоза на ходу. Нам уже в конюшне попеняли, что таковых у нас нет. И предупредили что в центре города можно нарваться на солидный штраф, если коняшка на мостовую насрёт.

Мертваго взял заказ полдника в свои руки и посыпал халдею ничего мне не говорящими французскими терминами. Официант его прекрасно понял, возразив пару раз, как я догадался, указывая чего нет на кухне и принял заказ.

Принесли нам сразу по большой кружке яблочного сидра. Потом - луковый суп (вкусный надо признаться, в Москве его готовить не умеют так) и рагу, чем-то напоминающее грузинский чанах, только не столь острый, но столь же сытный. И серый ««деревенский»» хлеб с тмином.

Несмотря на то, что перед выездом мы в колхозе пообедали, все с большим удовольствием угостились. И нашли бельгийскую кухню превосходной.

После перекуса и осмотра того, как устроили наших шайров, вызвали через портье пару фаэтонов на резиновом ходу и отправились в город.

Я было подумал, что едем сразу на завод, но не угадал. Приехали мы по наводке Мертваго в большой охотничий магазин недалеко от моста Ангелов через Маас. На набережной, где магазин занимал весь первый этаж старинного трёхэтажного здания с архитектурными излишествами на тему охоты.

И там я узнал, что в Льеже только охотничьи ружья изготавливают более двух сотен фабрик и кустарных мастерских. Последние как на себя работают, так и по заказам от крупных производителей. Именно потому и такая куча клейм на ружьях, чтобы показать всех кто к этим стволам приложил свои руки.

Проторчали там до вечера. Вусмерть загоняли приказчиков – те даже хозяина вызвали на помощь. Но остановились на ходовом ружье где левый ствол был цилиндрический, а правый – чок. Вес всего два с половиной килограмма за счет того только что стволы были тонкими из ленточного дамаска. ««Витые»», как их назвал Мертваго.

А вот с размером патронов вышел затык. Распиаренный Тарабриным ««ле Паж»» ладно ещё что только латунь кушал, так ещё изготавливал ружья только под патрон с размером гильзы в 65 миллиметров. А современные патроны с пластиковыми папками делаются под 70 или 76. Остальные ружья в большинстве своём такие же – стандарт этого времени или совсем уж экзотика от которой зависеть мне не хотелось бы.

Можно конечно заставить белорусов самих себе патроны вертеть, но кто тогда на солепромысле работать будет?

Я уже пробовал кручением собственных патронов заниматься, но бросил это занятие – муторно и времени много отнимает. И особой экономии не даёт.

Помог нам хозяин заведения – метр Жуавиль, указав, что то, что мы ищем делает в Льеже фабрикант Демулен со стволами из компаундной стали Кокеркиля, которую вырабатывают в пригороде Льежа - Серане.

– Ваш русский купец Биткофф покупает у него до двух тысяч таких ружей ежегодно и увозит их в Россию. Там точно размер патронной камеры 70 миллиметров. Только вот у меня сейчас в наличии таких ружей в продаже нет.

Был этот владелец охотничьего магазина чем-то неуловимо похож на киношного детектива Пуаро. Особенно напомаженными черными усами тонкими концами вверх.

Мы быстро с ним договорились о сумме его куртажа и о том, что завтра он нас сведет с самим мсье Демуленом на его фабрике. А также о том, что патронташи мы купим у него же в магазине.

Спрашивается, если мы покупаем в его магазине амуницию, то зачем ему платить ещё и за куртаж? Что поделать, такова традиция бизнеса во всех франкоговорящих странах. Комиссионные – это у них святое. Без комиссии во Франции и Бельгии нет торговли нигде и ничем.

На следующее утро, часикам к десяти мы, на трёх наемных колясках возглавляемые хозяином охотничьего магазина метром Жуавилем, подкатили на другой берег Мааса к фабрике над воротами которой на сетчатой балке перекрытия сияли серебром в утреннем солнце буквы ««F. Dumouline et Co»».

Встречал нас сам хозяин предприятия в своём кабинете с высокими окнами видом на улицу. Видимо мсье Жуавиль достаточно его заинтересовал нашим предложением, если фабрикант нас встречает сам, а не передоверил вести переговоры приказчику.