– И это тоже, - смутившись сознался Колбас. – Ружья бы нам не помешали. А то вся защита вески только спирали Бруно по периметру. А этого мало.

Бли-и-и-и-ин! Ну не разорваться же мне. Только к жене наладился, прибыли на конезавод Тарабрин с мичманом. Вывалились из ««окна»» посередине манежа на таком же фургоне, как и я покупал в Англии, только запряженном парочкой мощных высоких шайров. Слава богу, никого на манеже в тот момент не было.

И тут же стали раздеваться. Жарко у нас, в отличие от ветреного летнего Лондона. Там, где-то двадцать по Цельсию, а у нас сегодня за тридцать зашкаливает. И ни ветерка.

Шайры – мерины. Крепкие пятилетки редкой масти: сами темно-коричневые, почти черные, но гривы и хвосты светлые и мохнатые бабки в белых чулках. Не знаю даже как такая масть называется.

Первым их встретил Шишкин с ехидным вопросом.

– И чем я тут этих громил кормить буду?

– Что было, то и купили в придачу к фургону, - отмахнулся от него мичман, сняв жилет и расстегивая рубашку. – Не понравятся они тебе, Ваня, так осенью на ярмарке продадим. А пока распрягай и веди в конюшню.

Тут и я приехал от белорусов, весь в раздумьях о безопасности новых поселенцев.

– Нам завтра, по Лондону на примерку к портному, - обрадовал Тарабрин, вместо ««здравствуй»».

– Ну, хорошо, - отвечаю с некоторым раздражением. – Только вот когда я к жене попаду?

Тут Тарабрин отвел меня в сторонку от остальных и тихо спросил.

– А ты так и не научился играть со временем в свою пользу?

И видя недоумение в моих глазах продолжил.

– Вот мы были в Лондоне… Да, ладно - к черту Лондон. Ты тут в Крыму, к примеру, неделю торчишь. Потом ушел к себе в Москву осевого времени и перешел к жене на Тамань на начало этой же недели. Сам с собой не встретишься – между вами пролив будет. Понимаешь теперь? В Москву девяностых же ходил уже так, когда сам же – ранешный - в ней одновременно жил и ничего, мир не обрушился.

Я почесал репу в районе затылка. А, впрочем, почему бы и нет? Надо только всё тщательно рассчитать.

– Ещё вопросы есть? – смотрит на меня участливо Тарабрин. Прямо добрый профессор с не догоняющим идею аспирантом.

– Есть, - отвечаю. – Нужно штук тридцать охотничьих ружей. Сразу. Белорусов вооружать для их же спокойствия на солепромысле, а что-то военное давать им не хочется. Нет пока полного к ним доверия. Вот и советуюсь с тобой: где купить лучше: в царской России или СССР. У нас в эРэФии с этим сам знаешь какие проблемы с бюрократией. Или сразу в Америку за ними направляться?

– СССР отпадает, - отвечает проводник.
– Не бывает у меня столько советских денег на руках разом, чтобы одновременно три десятка ружей покупать. Разве что Иж-17, одностволку. Она всего восемнадцать рублей стоит. А какие ружья ты хочешь?

– Желательно ««Зауэр – Три кольца»». Они вроде как понадёжнее будут, как наши охотники мне говорили. – Озвучиваю я пожелания.

– ««Зауэр»» - ширпотреб среднего ценового разбора, - отвечает Тарабрин. – И ««Три кольца»» твои всего лишь обозначение того, что ружьё сделано из крупповской стали. Клеймо такое. И больше ничего. Есть и лучше ружья - ««Хуберт ле Паж»» для горизонтальных стволов, ««Братья Меркель»» для боксфлинта. Я не говорю уже о ружьях ««Холанд и Холанд»», но это в Англии и дорого очень. Да и делают их мало. Но если денег жалко, то… попробуй обчистить одной прекрасной ночью магазин Охотничьего союза в Германии. Ты же у нас великий экспроприатор. Там тебе всё сразу будет в комплекте. Только моих людей в это не втягивай. Для этого у тебя уже свои находники есть в достаточном количестве.

– На Макарьевой ярмарке, помню ты для своих ««тулки»» двудулки курковые покупал.

– Покупал, потому как бельгийки к тому времени уже распродали. А они подешевле тульских ружей будут при том же качестве. В том же Льеже ««ле Паж»» ходовой можно взять за 10 рублей царских. Лучше там, ибо в России много подделок ходит от производства Малой Арнаутской в Одессе. Часто вообще ««Лепаж»» называется, без отделения артикля. Правда больше дуэльные пистолеты их фабрикации ходят. Специально их такими делают, чтобы стреляли криво. Вроде и дуэль состоялась, честь не умалилась, и все живы-здоровы. Так что надежнее в Льеже брать. И патроны у них ходовые, которые потом все в мире делали. Двадцатый, шестнадцатый и двенадцатый калибр. А пулю ««жакан»» уже спокойно можно и в брежневской Москве купить. Это не дорого. Да и отдельно они свободно в продаже. Для всех. Даже охотничьего билета не нужно будет предъявлять.

– Это я знаю, сам свинцовые пули школьником покупал в ««Охотнике»» на Новых Черёмушках для мелких поделок. Грузила лили из них. Биты для ««расшибалочки»».

– А то прямо сейчас поехали, только пообедаем. – Предложил Иван Степанович. – На вот нашем же фургоне и поедем. На нём и привезем сюда всё.

Так и сделали.

Для переговоров взяли с собой и ветеринара – он кроме немецкого и во французском силён. Вдруг нам разделиться с Тарабриным приспичит, а я только английским и владею. А для проходимца по временам быть полиглотом не просто желательно, а крайне необходимо.

Пахом и Никанорыч при нас – все мы правильно одеты для начала ХХ века, хоть и немного старомодно выглядели по лондонской моде 1880-х годов. Слава богу, моды, особенно мужские, в те времена консервативные. А мы вообще по легенде из Российской империи…

Мертваго в своей неизменной черной черкеске, высоких шевретовых сапогах и каракулевой папахе. С кинжалом на поясе и трофейным ««парабеллумом»» в медицинском саквояже.

Я с собой кроме трости-шпаги на всякий случай взял травматический ««кольт»» М1911А1 в подмышечной кобуре. В случае чего лишним не будет. С одной стороны не летальное оружие, а с другой резиновая пуля 45-го калибра - это очень сурово. Да и удобный он, хоть и большой, но плоский.