Ночь провел с женой - ей, наконец, доктор разрешил плотские утехи. Так что когда вернулся практически в то же время с которого убыл все к тому же гаванскому форту береговой обороны вид имел слегка потрепанный. Но надеялся по дороге покемарить.

Ром к моему удивлению весь белый течет из откровенно самогонного аппарата. Медного такого, надраенного до золотого блеска. Темным он становится как коньяк от выдержки в деревянных бочках. В продажу однако максимально поступает чуть золотистый ром выдержки не менее одного года. Бочки правильные светлого дуба, как в провинции Коньяк во Франции, только маленькие. Не больше 100 литров. И чем темнее ром тем большая его выдержка. Так то вот. Бочки под навесом составлены на боку в шабелях этажей в пять. И на торце каждой написано время закладки.

Ромовый спирт, если так можно сказать, по аналогии с коньячным спиртом на выходе прозрачный как слеза и имеет крепость 75 градусов. Но такой никто не продает - только выдержанный минимум год. Угу... Появился простор для торговли в сторону снижения цены, а разбавить до крепости традиционной морской винной порции можно водой уже и на корабле. К тому же налицо экономия трюмного места. Кругом выгода. Осталось только уговорить Упманна. Ведь это его "вегас" на которой кроме сахарного тростника выращивают еще и табак.

– Как я вас понимаю, Ян, - усмехнулся Упманн, когда я ему выкатил свои резоны.
– Зачем платить больше, если можно меньше. В таком случае я могу вам сбыть бракованные бочки...

И торопливо добавил, глядя на мои удивлённо поднятые брови.

– Как тара они вполне качественные, но именно для выдержки рома не годятся - клёпка сделана не с того куска дуба. Неграм-рабам все равно с чего ее тесать. С них спрашивают количество. А нам уже на месте приходится сортировать, ибо покупаю я целиком партию бочонков. Так получается немного выгоднее, чем сортировать клёпку у поставщика или создавать своё производство на месте. Работать все равно будут те же самые тупые рабы. К тому же откровенно негодный брак поставщик не продает - бережет репутацию. А у меня рабов на содержании меньше.

– А разве рабство у вас еще не отменили?
– удивился я.

– Увы. Нет.
– Развел руками Упманн.
– Хотя время от времени рабы на острове восстают. Как правило у дурных хозяев, которые плохо их содержат. Испанцы вообще жадноватая нация. А при нормальной свободе тут можно будет так развернуться... Уммм...
– Уаманн мечтательно завел глаза под брови.
– Учитывая что и так тут рабочая сила недорогая, а уж когда куча бывших рабов на рынок труда повалит... Рабство само по себе очень невыгодно при сезонной культуре сахарного тростника. Сафра длится максимум пятнадцать недель, а кормить раба нужно весь год. Цену же сахару определяем не мы, а биржи в Нью-Йорке и Чикаго.

После дегустации различных сортов рома, полирнув это дело чистым ромовым спиртом находился в благодушном состоянии и дал добро на эти бочки, но прежде выслушав цену которая меня устроила полностью. Экономия - есть чистая прибыль. Тем более, что бочка тара оборотная. А спирт хороший антисептик.

Организм потребовал сиесты и мне ее предоставили под тенью навеса из пальмовых листьев на прохладном обдуве в гамаке. Нельзя столько пить на такой жаре в моем возрасте.

Добирались мы до этой упманновской плантации, простите "вегаса", почти полдня по ужасной грунтовой дороге, хоть и на рессорах, но в коляске, в которой на ухабах не подремлешь. Потом обед, потом экскурсия и дегустация... Хоть и старался я пробовать не более глотка каждого сорта, но сортов было много...

Попутного груза нам не обломилось ни в Гаване, ни в Сантьяго. Никому ничего в Бразилию не надо отсюда возить. Колониальный товар востребован в Европе и северной Америке. Сахар, кофе-какао и бананы в Бразилии свои есть. Как и табак.

Но, не очень то и хотелось... Данный рейс у нас маркетинговый для Никанорыча, прощупывание рынка фрахта на этих линиях, и - главное - для меня выбор и разброс "якорей" для пространственно-временных "окон". Вторая задача в этом рейсе главная. Если будет нужное "окно" то просто пустой кораблик погонять по волнам уже будет к нашей вящей выгоде.

В Сантьяго затарились только лимонами и лаймом для экипажа, о чем забыли в Гаване. Но увидев на прилавках базара горы лайма, я вспомнил почему англичан дразнили "лайми".

Приказ мой был строгий: в день каждому матросу съесть половину лайма или лимона, как минимум. Для профилактики цинги. Хоть так, хоть с сахаром. До устья Амазонки схода на берег не будет.

– Иначе, в следующий отход от Финляндии буду всех поить хвойным отваром из елки. Может так вам привычней?
– добавил в конце речи выстроеному на шканцах экипажу.

По кислым рожам матросов было видно что на елку они не согласны. Но на сознательность матросов не очень то понадеявшись, имел беседу с внушением боцману о пользе витамина С. И его личной ответственности за потребление экипажем лимонов.

– Лишних людей в экипаже нет. Бережём тех кто есть.

И в кают-компании офицерам чай приказал подавать только с лимоном. И очень пожалел что не запаслись мятой для мохито и дайкири.

Скука плавания до Амазонки усугублялась периодами полного штиля, а разбавлялась взаимными жалобами командного состава друг на друга руководству компании, то есть мне.