По глазам Шальбе пробежала зависть. Он даже трубку вынул и закурил.

– Раньше был еще один такой треугольник - атлантический. Товары из Англии везли в Африку, там их меняли у местных царьков на рабов, черных рабов везли в Вест-Индию, а оттуда в Лондон сахар, табак и ром. Но как рабство запретили и работорговцев стали вешать на реях, этот треугольник завял. Все ушли в Азию.

– Нам такое не грозит - быть наркоторговцами, - заметил я.
– Плавание до Буэнос-Айреса, как я понял, у нас маркетинговое.
– И узрев поднятую капитаном бровь добавил, - Фактически исследование рынка перевозок и выяснить как нам в него встраиваться. А вот что обратно в Европу повезем?

– Решать вам, но я бы взял кофе и какао в Бразилии.
– Тут же ответил Шальбе.
– Даже если сдадим его ниже цены рынка на бирже в Гамбурге, то все равно будет выгода большая чем возить пшеницу в Англию по самой высокой цене. А объем трюма они займут одинаковый.

– А что надо возить в Китай, кроме опиума?
– интересно же.

– Серебро, серебро и еще раз серебро. Несмотря на то что после опиумных войн Китай стал для морской торговли фактически открытым - это очень самодостаточная страна. Когда я был там прошлый раз мы продали только небольшую партию дешевых часов в медном корпусе. Все остальное пришлось везти в Австралию. Там германские механизмы неплохо берут, но контрабандой. Правда, сейчас мы с британским флагом и припиской в метрополии - нам можно торговать напрямую. А вот всем иностранцам торговля с британскими колониями только через лондонское Сити.

Поглядев на часы, Шальбе, извинившись, взял медный рупор и гаркнул в него.

– Команде принять винную порцию и приготовиться к принятию пищи.

Повернувшись ко мне спросил.

– Обедать вы будете с нами в кают-компании или у себя в каюте?

– С офицерами, - ответил я, озираясь.

Вокруг до горизонта со всех сторон была только вода, по случаю ясного дня отливающая густой синевой в мелкой зыби. От солнечных зайчиков в воде рябило в глазах.

Команда выстроилась в очередь к ендове с джином.

Для принятия винной порции на палубу боцман выносил граммофон и ставил пластинку с бодрым прусским маршем. А у матросов, как у собаки Павлова, под эту музыку выделялась слюна. Лишение винной порции было самым страшным наказанием на баркентине, особенно для финнов. Телесные наказания мы с Победой запретили. У нас не британский флот, где процветают ром, плеть и содомия.

Концертные рояли Бехштейна, несмотря на сильную конкуренцию Нью-Йоркской фирмы "Стэнвей и сыновья", мы продали в Филадельфии быстро. Европейский бренд владел умами в Новой Англии 1880-х с той же силой, как и во времена позднего СССР. Тем более что мы привезли новинку - полноразмерные рояли белого цвета, которые выглядели на сцене необычно и нарядно.

Но вот с кабинетными роялями обломились. У себя дома, а не в общественных концертных залах, богатая местная публика была более патриотична к относительно демократической цене в которой не было заложено стоимости океанского фрахта, а качество инструментов было вполне сопоставимым. Продали всего пару штук, хотя изначально надеялись, что именно кабинетные рояли будут в тренде.

Взяли попутный фрахт генерального груза в Гавану, в основном всякую мелочь повседневного спроса. И впервые дюжину пассажиров. В основном коммивояжеров, сопровождающих груз, но была и пара семей американцев-сахарозаводчиков с детьми, перевозящих свои семьи на постоянное место жительства в Гавану.

Пришлось взять на себя функцию "посаженного капитана" за табльдотом в пассажирском ресторане. Победа для этой роли не годился из-за слабого знания английского, который он к слову сказать усердно зубрил на пару с фельдшером во время атлантического перехода. Но выходил это у них пока слабо.

А Шальбе просто не любил пассажиров как таковых. Особенно женщин.

– Баба на корабле всегда к неприятностям, - бурчал он, отказываясь от совместного приема пищи с пассажирами.

Однако табльдот с капитаном традиционная привилегия каютных пассажиров. Да и мне было интересно послушать хроноаборигенов за едой в светском общении. Информация лишней не бывает.

В первый ужин я всех пассажиров угостил бокалом шампанского в честь начала нашего путешествия. Далее все спиртное пассажирами заказывалось отдельно, ибо в стоимость билета оно не входило, только комплексное меню без выбора блюд. Камбуз у нас небольшой.

И то приходилось коку крутиться. Легкий завтрак в семь утра с кофе, ланч в полдень, пятичасовой чай с плюшками, обед в семь вечера и вечерний чай в одиннадцать ночи. Последний для желающих. А еще ему надо было отдельно экипаж кормить.

Обед отличался от ужина только наличием жидкого первого блюда. И ужин полагался не в семь, а в восемь вечера. Дамы к обеду наряжались как в оперу, ревниво чуть ли не в лупу разглядывая наряды соперниц.

Спиртное наш пассажирский помощник капитана продавал хитро - бутылками. Если клиент ее сразу не допил, то на этикетке писался номер его каюты и по желанию пассажира эту бутылку ему стюарды приносили не только в следующий прием пищи, но и в каюту.

За капитанский стол я пригласил обоих сахарозаводчиков с семьями. От них я с удивлением узнал что ром - это всего лишь отходы сахарного производства. Типа как чача или граппа есть отходы от производства вина. И эти бизики в два голоса меня убеждали что кубинский ром намного лучше ямайского. Думается мне, что не без перспективы выгоды для собственного производства.