Бум.

Линя буквально сдуло этим ударом, он с криком отправился в полёт, и упал у края арены. Его приземлившаяся фигура напоминала поломанную куклу.

Но сделав этот удар всё ещё горящий Эйрон не стал преследовать противника, вернее не смог, он постоял одну секунду, после чего сразу же упал лицом на землю.

За пределами арены тут же зашептались:

— Не может быть. Это что? Ничья?

— Нет, не думаю. Эйрон последним стоял. Наверняка, дьякон посчитает его победителем. Почему бой ещё не прекратили?

— У Эйрона просто невероятная сила воли, вытерпеть такое. Когда меня коснулось это пламя, я не смог продержаться и секунды.

— Смотрите, он поднимается.

— Не может этого быть. Встать после такого…

С трудом, медленно, но Линь всё же поднимался после удара Эйрона. В его спине была десятисантиметровая вмятина в форме кулака справа от позвоночника. Внутренности его были в ужасном состоянии, и работали только каким-то чудом. Вначале он привстал на колено и, хрипло дыша, сплюнул большое количество крови. После чего собрался с силами и встал на две ноги.

Напротив него Эйрон продолжать лежать. Его тело всё ещё горело синем пламенем, а под ним оно уже было чёрным, во многих местах слезла кожа, а на руках, на которые пришёлся основной напор огня, кожи вообще не осталось, даже мышцы по большей части расплавились и вытекли, как плавленый сыр, и повсюду виднелись кости. Своим видом он напоминал горящего мертвеца.

Как только Линь встал прямо на обе ноги, Эйрона сразу же окутало серебристым светом формации и унесло с арены, и дьякон Фаргус объявил:

— Победитель Линь. Первый этап соревнования подошёл к концу, у вас есть несколько минут отдохнуть и подготовиться ко второму.

Шатаясь, Линь подошёл к месту рядом с дьяконом, где лежал обожжённый или скорее даже обугленный Эйрон, которому только что дали исцеляющую пилюлю. Но какого-то внешнего эффекта улучшения его состояния не было. Его раны были слишком серьёзны, чтобы одна, даже сильная, пилюля смогла быстро поставить его на ноги. Встав рядом с недавним противником, он сказал:

— Если ты, совершив такое, ещё боишься огня, то тогда в этом мире вообще нет людей, которые его не боятся. Думаю, ты более чем поборол свой страх.

Эйрон пошевелился и слегка кивнул головой, на которой не было ни одного волоса, показывая, что услышал Линя. Как-то по-другому ответить у него сил не было.

— Надеюсь, что вам хватило времени, чтобы прийти в себя. — проговорил спустя десять минут Фаргус, — Сейчас мы сразу же начнём второй этап. Эйрон, занявший второе место, желаешь ли ты вновь побороться за первое?

Эйрон, всё ещё лежа на полу, покачал головой.

— Отлично, Оберин ты занял третье место, ибо тот, кто сражался с победителем имеет преимущество над тем, кто сражался с проигравшим. Желаешь ли ты побороться за второе или первое место?

— Желаю, старший. За первое.

— Тогда, Линь, Оберин, ступайте на арену.

Встав напротив друг друга на арене, и услышав слова дьякона о начале, Ранд первые пару секунд не двигался, только смотрел на Линя. Как будто ожидая, что в его состоянии тот сразу же сдастся. Линь, кажется, понял, что Ранд имел в виду своим взглядом, но лишь покачал головой и встал в боевую стойку. Завидев это, Ранд больше не стал медлить, и тут же кинулся на Линя.

Когда Ранд приблизился, Линь вновь полыхнул пламенем из глаз, но разница между этими пламенем и тем, что он применил против Эйрона, была колоссальной. Могучая волна огня, превратилась в тонкую струйку. Ранд с лёгкостью уклонился, просто шагнув в сторону, после чего окончательно сблизился с Линем и в пол силы ударил его открытой ладонью по лицу. Этого было достаточно, чтобы так до конца и не восстановившийся после предыдущего сражения Линь упал под подкошенный.

— Оберин победил. Он занимает первое место, а Линю достаётся его третье. — сказав это, Фаргус сразу же обратился к Люцию, — Желаешь ли ты побороться за какое-либо место?

Люций взглянул на Ранда полного сил и не получившего ни одной царапины за всё состязание, затем на всё ещё лежавшего обугленного Эйрона и на Линя, который был белее снега, после чего посмотрел на своего отца, пристально наблюдавшего за ним с трибун и ждущего его решения. И в конце взглянул на себя, всего израненного схваткой с Эйроном.

— Нет, первое место уже не занять, а остальные не имеют значения. Да и к тому же сражаться с теми, кто так самоотверженно боролся и отдал буквально всё ради своих мест и лишь на мгновенье ослаб, я считаю недостойным. И если кто-то ещё подло попытается занять второе или третье место, то он станет моим личным врагом. — произнёс Люций, оглядывая стоящих рядом послушников.