— Вот в чем-чем, а в этом я не сомневался, — кивнул, соглашаясь, Иван Федорович. — Видите ли, госпожа американка, я и мои моряки знаем с кем имеем дело, поэтому заранее готовы к тому, чтобы погибнуть, не рассчитывая на милость победителя… Ведь вы — «янки», а у «янки» нет, ни чести, ни благородства!

— Отнюдь, — не согласилась Элизабет Уоррен, — как раз человеколюбие и нежелание плодить лишние жертвы вынудило меня выйти на связь, даже с таким неприятным человеком, как вы…

— О, знаете такие слова как «человеколюбие»? — вскинул брови Самсонов. — Я удивлен…

— Не будем тянуть время, — прервала Ивана Федоровича, адмирал Уоррен. — Вот мое предложение. Вы выкидываете «белый» код-сигнал о капитуляции, прекращаете заградительный огонь и деактивируете остатки своих защитных щитов… После этого на борт ваших кораблей взойдут призовые команды, которым вы передадите шифры доступа к управлению…

— Я прямо заслушался, — глаза командующего от наглости его собеседницы полезли на лоб. — Это все или и для меня будет какой-то бонус?

— Главным призом будет ваша жизнь, — ответила Элизабет. — А так же сохраненные жизни ваших людей, адмирал… Я понимаю, вы готовы умереть и все такое… Но подумайте о более чем тысяче подчиненных, которые совсем скоро погибнут… Либо выживут, если вы примете мои условия. Со своей стороны я, как офицер Американской Сенатской Республики, обязуюсь и клянусь, что с лично вами и с остальными пленными будут обращаться согласно военной конвенции и не применять никаких незаконных и бесчеловечных методов обращения…

— Гладко стелешь, змея, — процедил сквозь зубы наш командующий, смотря на экран своих мониторов и о чем-то усердно размышляя.

— Не стоит ругаться, сэр, — победно улыбнулась Элизабет Уоррен, не разобрав через синхронизатор, что же имел в виду этот усатый адмирал, и кажется, ловя в его взгляде некую обреченность. — Смиритесь с поражением…

— Дайте мне время на раздумье, — после минутного молчания попросил Иван Федорович.

— Не пытайтесь играть со мной, — отрицательно покачала головой американка. — Время, чтобы восстановить энергетические поля?

— Не говорите чушь, как можно их восстановить за короткий срок, — ответил Иван Федорович.

— Хорошо, — сказала Элизабет. — Сколько вам нужно времени?

— Десять минут, чтобы все обдумать…

— Даю вам пять, — кивнула вице-адмирал, — при этом не ждите, что я снижу хоть на процент интенсивность огня… Ваши корабли по-прежнему будут получать хорошую порцию плазмы, чтобы вам думалось быстрей… Все, конец связи…

Элизабет нажала на кнопку, и Самсонов исчез с экрана.

— Неплохо, похоже, я продавила старика, — улыбнулась она сама себе. — И не такой уж он страшный, как кажется на первый взгляд… Эти «раски» только с виду грозные, а чуть нажмешь и поплыли… Впрочем, все мужики такие, наши не лучше…

Ровно через пять стандартных минут с «Бремертона» на «Громобой» снова поступил вызов на связь. Самсонов показался Элизабет еще задумчивей и смурней, чем в первый раз.

— Я готов согласиться на сдачу кораблей, но только с дополнительным условием, — медленно произнес командующий.

— Говорите, — Элизабет замерла в ожидании скорой победы, — я слушаю и выполню его, если оно разумно…

— Вы отпускаете экипажи российских кораблей, не преследуете спасательные шаттлы и даете всем моим людям уйти, — решительно заявил Иван Федорович. — Только так я могу уговорить собственных моряков сложить оружие…

— Это невозможно! — запротестовала адмирал Уоррен. — Я не имею на это права!

— Оставьте эту театральную постановку с выпученными глазами и повизгиванием, — покривился Самсонов. — Все вы можете и на все право имеете… К тому же я как старший по званию и должности готов сдаться… Но только я…

Между Элизабет и нашим командующим началась дуэль взглядов, где каждый пытался понять мысли другого. Слишком ценным призом были эти пять русских дредноутов, с помощью которых Элизабет не только могла восстановить первоначальную мощь своей дивизии. 25-ая «легкая» благодаря «Ретвизану» и «Громобою» могла легко получить статус «ударной» и занять место первой дивизии 4-го «вспомогательного» флота.

— К чертям эту жалкую тысячу русских космоморяков, — решилась на сделку адмирал Уоррен. — Перебью их после, если этим доходягам вообще доведется еще служить, ведь лишних кораблей у Российского флота просто нет…

— Кроме вас в плен должны сдаться еще Василий Козицын и Дамир Хиляев, — Элизабет уточнила фамилии дивизионных адмиралов по таблице на экране. — Это не обсуждается, командующий… И не врите мне, что данных персонажей нет рядом с вами. Я вижу флагманские вымпелы 3-ей и 15-ой дивизии Черноморского космического флота… А значит, Хиляев и Козицын тоже здесь… В остальном, я согласна на условия. Все российские космоморяки, кроме вас троих, могут покинуть сектор на спасательных шаттлах, мешать эвакуации мы не будем. Конечно, при условии передачи в целости и сохранности пяти ваших дредноутов…

— Я услышал, — кивнул Самсонов. — И даю на это свое предварительное согласие…

— Что это такое значит «предварительное согласие»? — снова начала грешить на синхронный переводчик, Уоррен.

— Это означает, что лично я согласен на выдвинутые условия, — ответил Иван Федорович, тяжело вздыхая. — Думаю, что смогу так же уговорить упомянутых вами адмиралов… Но…

— Уговорить? — не поняла Элизабет. — У вас что не флот, а какая-то группа друзей по интересам? Вы же командующий и имеете право приказать! Что в Российской Империи отменен принцип единоначалия и воинский устав?!