Да это подло. Но то, что она заставила меня пережить этой ночью, практически ничем не отличается, хоть она и спала в это время.

Кира вертела своей юркой попкой, снова заставляя меня ее желать, а сейчас к тому же еще и утро, так что понятно, на что именно Малышка напоролась своей сексуальной задницей.

Чуть не рассмеялся в голос, когда она в первый раз застыла, ощутив прикосновение моего члена.

Проклиная все на свете, особенно «озабоченного козла», она, как змея, пыталась вывернуться из моих объятий.

Не желая расставаться с такой желанной подушкой, я закинул на нее ногу, подтаскивая ее еще ближе к себе.

Дыхание Малышки прервалось, и она на целую минуту замерла в моих руках. Ощутив дрожь ее тела, непроизвольно сжал руки сильнее.

Как бы она ни артачилась и ни отрицала очевидное, я ее волную.

Захотелось улыбнуться от этой мысли.

Еще немного, и я ее точно подомну под себя и не отпущу, пока не получу желаемое.— Сава, — позвала она очень тихо, когда поняла, что не сможет сама освободиться.

— М-м, — мычу в ответ, продолжая обнимать ее.

— Отпусти, пожалуйста, — просит так мило, едва сдерживая гнев.

— Мне и так нравится, — подтаскиваю девчонку ближе, вдыхая аромат ее кожи.

— А мне нет, — шепот.

— Врушка, — пресекаю ее новую попытку удрать.

— Отпусти, — несмотря на просьбу, она не двигается.

Начни она сейчас сопротивляться, я бы точно не сдержался. Обхватываю ее затылок, заставляя запрокинуть голову и встретиться со мной глазами. В глазах испуг, но и желание тоже.

Малышка, тебе точно не сбежать.

Накрываю ее губы своими. Она не отвечает, как и в прошлый раз, но и не отталкивает. Будто прислушивается к своим ощущениям.

Нежно провожу по ее нижней губе и слегка прикусываю ее. Тихий вздох становится для меня сигналом для продолжения. Поцелуй становится жарче. Наше дыхание сбивается, и ритм сердца все быстрее и громче. Кира все так же не отвечает, только позволяет ее целовать.

Желание получить от нее реакцию становится практически невыносимым.

Только ощутив ее упирающиеся мне в грудь ладошки, понимаю, что практически навалился на нее сверху.

— Не надо, — отворачивает она лицо, но я все равно заставляю ее посмотреть на меня. Не могу отодвинуться от нее и продолжаю соприкасаться с ней лбами. Наше дыхание смешивается и согревает нас.

— Почему? — спрашиваю и жду ответа, практически не дыша. Малышка, без сомнения, меня хочет, но тогда зачем сопротивляться?

Она не отвечает, только снова легонько толкает в грудь.

— Я знаю, что ты тоже хочешь, — шепчу ей. — Реагируешь на меня как никто, но почему-то это отрицаешь, — не понимаю я. — К чему все эти игры? Если мы заранее знаем, чем все кончится?

Ее толчки становятся сильнее.

— Ничем не кончится, — выдыхает она. — Отпусти.

— Мы можем перешагнуть все эти ненужные разговоры и ломку на пустом месте, — уговариваю я. — Я знаю, кто ты, ты знаешь, кто я. Мы можем наслаждаться друг другом, пока хотим, — разъясняю я все плюсы. — Так к чему все эти танцы с бубном у костра? Зачем строить из себя тех, кем мы не являемся?

Секунда. Вот я ее обнимаю и сжимаю в объятиях, а вот я лежу на спине и ошарашенно смотрю в потолок. Боль, идущая от копчика к голове, не дает возможности вздохнуть.

Она меня перекинула?! Она? Меня?!

Взваливаюсь на бок и нахожу ее напряженную фигурку взглядом.

— Ты знаешь, кто я? — Малышка в ярости. Теперь понятно, как ей удалось провернуть этот прием со мной. — Строить из себя того, кем не являюсь? — хорошо, что взглядом нельзя убить. — Ты не знаешь меня, — чеканит она, носясь из стороны в сторону, продолжая окидывать меня яростным взглядом. — Ничего не знаешь! Наслаждаться, пока можем? Что ты там себе напридумал? Никаких наслаждаться. Если это цена твоей защиты, то, запомни, мне она не нужна, — она тыкает в мою сторону своим тонким пальчиком. — Я не настолько себя не уважаю, чтобы «наслаждаться, пока могу» с каждым встречным, — ехидно выдает Кира.

Я хотел встать и показать, что именно я имел в виду, этой строптивице, когда заметил, что ее глаза влажно заблестели, хоть она и пыталась это скрыть.

— Еще раз повторяю для особо одаренных, — зато голос резкий, — не смей ко мне больше прикасаться.

Кира разворачивается и уходит наверх, в то время как я изумленно пялюсь в потолок и остаюсь лежать на полу.

Что это только что сейчас было?

С чего она так взвилась? Я же всего-то предложил наслаждаться жизнью, пока можем. И причем тут уважение к себе?