До утра я почти не спал, температура спадала буквально на полчаса, а потом снова заставляла Киру гореть.

Игорь, как последний предатель, к обеду сообщил, что смотается по делам в город. Но, судя по тому, что он не спросил, что привезти, возвращаться раньше, чем мы с Кирой уедем, он не собирался.

На вторую ночь Малышка забредила уже всерьез. Боже, как же она плакала. Металась в нашей импровизированной постели и звала. Звала какого-то мужчину. Ругала его и умоляла. Имени она не произносила, но мне и этого хватило. Никогда не думал, что захочу убить человека просто так. Кто бы он ни был, я ненавидел его. Потому что для нее он явно важен, а я — нет.

Кире нужен был врач.

Но, самое главное, где мне его достать?

Стоит только обратиться в больницу, как нас найдут, и если сейчас мы можем еще здесь переждать, то после придется с больной Кирой срываться в срочном порядке и менять место, и желательно подальше отсюда.

Это было слишком рискованно. Мне пришлось вспомнить все, что я знаю о медицине и народных способах лечения, чтобы ей помочь и не подвергнуть опасности. На второй день Малышка наконец открыла глаза.

Я как раз хотел дать ей лекарство и напоить горным чаем, когда ее ресницы распахнулись и наши взгляды встретились.

С минуту Кира просто смотрела, а потом медленно облизала сухие губы. И моему организму было плевать на то, в каком состоянии она находится и что она все еще больна. Одно единственное невинное действие — и у меня на нее снова встал. Точнее, у меня и не опадал.

— Хочешь пить? — спрашиваю я, откашлявшись. Кира кивает, и я протягиваю ей чашку с теплым чаем. — Давай помогу, — приподнимаю ее голову, чтобы ей было удобнее пить.

— Спасибо, — практически шепотом отвечает она, когда я убираю в сторону почти допитый чай.

— Ты заболела и несколько дней металась в бреду из-за высокой температуры, — разъясняю ей. — Мы с Игорем еле смогли найти тебя в лесу, — отвожу от нее взгляд, вспомнив, из-за кого она там оказалась. — Хорошо, что догадалась залезть на дерево, — решаю я ее похвалить, лишь бы перевести тему и что-то сказать.

Бросаю на нее украдкой взгляд. Кира уставилась в потолок.

— Ты как? Чего-нибудь хочешь? — спрашиваю, желая привлечь ее внимание. — Может, покушать? У меня суп есть куриный.

Наконец мое желание исполняется и Малышка снова на меня смотрит. В глубине ее глаз затаилась непонятная мне эмоция.

— Ванная, — шепчет она, покраснев.

Я кладу ладонь ей на лоб, чтобы проверить, не поднимается ли снова температура, от чего она замирает.

— Конечно, я тебе помогу, — быстро встаю и поднимаю ее на руки.

Малышка вся сжимается в маленький комочек, будто хочет тем самым стать незаметной.

Несу ее медленно и, даже зайдя в ванную комнату и поставив на пол свою драгоценную ношу, не спешу уходить.

— Можно мне остаться одной? — она избегает встречаться со мной взглядом.

— Ты слишком слаба и можешь упасть, — отрицательно качаю головой.

Она опускает голову, из-за чего ее спутанные волосы закрывают ее лицо.

— Пожалуйста, — наконец слышу я.

Тут в голову приходит запоздалая мысль.

Ну я и идиот.

— Я подожду тебя за дверью, — говорю я, направляясь на выход. — Только недолго. И если почувствуешь головокружение, лучше сразу ложись, — предупреждаю я ее. — Голову я лечить еще не умею.

Закрыв дверь, прислоняюсь к ней затылком.

Почему рядом с ней я теряю остатки своих мозгов и превращаюсь в придурка?

Прислушиваюсь к шуму за дверью. Непонятный и неоправданный страх, что с ней еще что-нибудь случится, не дает мне расслабиться.

Как только наконец стих шум воды, стучу в дверь и, не дождавшись разрешения, сразу же вхожу.

— Что ты делаешь? — не могу сдержать возмущения, когда вижу, как она пытается намочить голову, нагнувшись над чаном. — Сдурела совсем?

— Я…

Не даю ей договорить, вытаскиваю ее оттуда. Вода стекает по ее шее за ворот рубашки.

— Мне нужно помыться, я грязная, — выдает она, шокируя меня.

— Я столько времени не спал, выхаживал, чтобы ты, только открыв глаза, ринулась себя гробить? — ору на нее. — Завтра помоешься.

— Но я уже мокрая, — возражает Кира слабо.

Возможно, если бы она в тот момент не заартачилась и не сверкнула на меня своими глазками, я бы и не сделал того, что сделал.

— Давай быстрее, — бросаю я, помогая ей снова нагнуться над чаном и начиная намыливать ее волосы.