Что сказать? Я, знаете ли, тоже не привыкла.

Просто качаю головой и иду вслед за Савой. Нужно готовиться, спокойные дни закончились.

Где-то через час после долгого спора между друзьями, в котором побеждал то один, то другой, мы наконец, попрощавшись с Игорем, уходим. Снова пробираемся через лес к сторожке, у которой Сава припрятал машину.

Ночь застает нас в пути. Оба продолжаем хранить молчание, но, как ни странно, в этот раз тишина не напрягает, как раньше. С чего бы это?

— Нам еще долго? — решаю я нарушить нашу идиллию.

— К утру доедем, — отвечает Сава, не отводя взгляда от дороги. — Пока есть возможность, поспи. Я тебя разбужу.

Он прав, и я это понимаю, но сон долго не идет. Продолжаю следить боковым зрением за Савой.

Доверие, как обоюдоострый кинжал, должно быть с обеих сторон. Но открыть ему сейчас все секреты означает стать уязвимой. А я уже поняла, что он может очень легко причинить мне боль. И больше этого не хочу. Никто так легко не проникал за мою стену отчуждения, как он. И не пугал меня так сильно.

За все время нашего знакомства он, конечно, много надо мной издевался и смеялся, а также приставал бессовестно, но когда дело доходило до дела, Сава никогда не отступал, сразу принимал на себя ответственность и действовал.

Не могу этого не признать. Если отбросить мои эмоции и смотреть в корень, он человек чести.

Как мне ни прискорбно это признавать, но Сава сразу предупредил меня, что дядя Витя оставил заботу обо мне ему. И, несмотря на то, что ему это не нравилось, он выполнял свои обязательства даже вопреки моему желанию.

Слова Игоря о том, что мне нужно присмотреться к делам Савы больше, чем к словам, заставили снова задуматься о причинах его поступков.

Зачем он в тот день высказался именно так? К чему было так бросаться словами? Намеренно? Однозначно. Но зачем?

Кидаю на него косой взгляд. Сосредоточен и собран, впрочем, как всегда.

— Ты дырку во мне скоро просверлишь, — пугает он меня, все так же не отводя взгляда от дороги. — И чего тебе не спится?

— Мысли мешают, — отвечаю не подумав.

— Они и вправду тебе мешают, — усмехается Сава. — Странно, что они у тебя вообще есть.

— Придурок.

— Дурочка.

Уменьшительно-ласкательно? Это что-то новенькое.

— Где ты познакомилась с Александром? — его вопрос удивляет, так что я даже не сразу понимаю, о ком именно он спрашивает.

— Ты о Сашке? — переспрашиваю и слышу скрежет его зубов.

— Его зовут Александр.

Зачем спрашивать, если тебе не нравится об этом говорить?

— Тебе лучше не фамильярничать с ним.

— Что? С какой стати? — удивляюсь я.

— С такой, что я так сказал, — бросает он резко.

— А ты ничего не попутал? — Господи, как же хочется ему врезать. — С какой стати ты решил, что можешь за меня что-то решать?

— Малышка, тебе лучше сменить тон, — Сава серьезен, но я так разозлилась, что не хочу слышать предупреждение в его словах.

— Это тебе следует сменить тон, — кипячусь я. — Ты за кого меня принимаешь? Не смей мне приказывать, — последнее слово я уже пищу, потому как машина резко тормозит посреди пустынной дороги.

Его рука, выставленная мне поперек груди, спасает меня от удара лбом о приборную панель. Но от боли в ребрах она не смогла меня уберечь.

— Ты что творишь? — хотела прокричать, но получилось выдавить только шепотом.

— Ты как? — передо мной появляется озабоченное лицо Савы. — Что-нибудь болит?

— Ты с ума сошел так тормозить на трассе? — отталкиваю я его руки, потому как они ощупывают мои ребра, причиняя тем самым еще большую боль.

— Жаль, ты не прикусила себе язык, — рычит он, откидываясь на свое место и съезжая на обочину. Слава богу, что на дороге никого, кроме нас, нет.

— Я бы тебе кое-что откусила, — отвечаю я на его выпад, — придурок.

Сава бросает на меня странный взгляд.

— Ты можешь заткнуться хоть ненадолго? — спрашивает он устало.

— Это ты стал задавать вопросы и раздавать тупые приказы, — возмущаюсь я.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — напоминает он.

— На какой именно? Ты много их задал за последнее время.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Как мы познакомились с Сашкой?

— Малышка, — Сава делает паузу, заставляя меня посмотреть на него, — не называй его так.