— Эльдар, врач, нам нужен врач, мать твою! — обреченно заорал я в трубку, услышав голос Эла.

— Эд? Ты ранен?

— Не я… — послышался облегченный вздох, но тут же после моих слов стон горечи. — Михалыч…

Да, Эльдар был мне как брат, потому что настоящего мне никогда так и не посчастливилось найти. Мы были семьей долгие годы и Эл (так звали его друзья, пародируя мое имя) знал, кто для меня Михалыч.

— Понял, — отрывисто кинул он и положил трубку.

Плачь Ани, мой скрежет зубов, скрип сжимания руля и спокойные наставления моего… да, он мне был очень дорог, как отец в определенный момент моей жизни …моего родного человека.

— В этом конверте все! Аня возьми. Там потом Эдик разберется. Я люблю тебя дочка, больше всего и всех на свете, — и мужчина закашлялся, а я понял, что ранение серьезное, времени мало. Легкие сдают… внутреннее кровотечение… Так сильно вдавил педаль газа, что не чувствовал подошву на туфлях. Черт, не так, не так… Ну почему он…

— Эдик, сынок, я знаю ты злишься. Пожалуйста, прости, что втянул тебя в это. Не думал, что все так обернется… Дурак, жадный старый дурак… — он говорил что-то еще, но сознание затуманивала ярость, главное держать себя в руках. Не давать выход эмоций, не взрываться.

— Брось, все наладится, вот подлатаем тебя и со всем разберемся. А потом еще сходим с тобой на бой, помнишь… Как тогда?

— Нет… мы с тобой оба понимаем, что этого не будет. Поэтому, теперь это твое дело. Я прошу тебя, мальчик мой. Аня — это самое дорогое, что было в моей жизни. Защити ее. Не бросай, как когда-то я не бросил тебя… — говорить ему становилось тяжелее, дыхание было прерывистым и он спешил сказать свои последние слова. — В конверте ты найдешь все флэшки и номера людей, которые участвовали в махинациях. И Эд… — он ненадолго задумался, но я уже примерно знал, о чем он меня будет просить. — Не бросай Аню, у нее никого не осталось больше. Спрячь ее. И желательно не в Москве. У этих парней руки длинные. Ты сам все поймешь, когда начнешь разбираться в замесе. Если она попадает к ним в руки, то…

— Можешь не объяснять, — я остановил поток его ненужных слов, все итак было понятно. Если играешь в большие игры больших дядей с пушками, будь готов поплатиться в любой момент, а возможно и головой… Я глянул на Аню. Куда же я теперь ее… не брошу… конечно, не брошу. Не такой я человек, чтобы слиться и бросить малышку по уши в… Хотя и окружающие могут быть другого обо мне мнения…

— Анюта, дочка, я люблю тебя… доверься Эду, он не подведет, никогда…

Голос Михалыча уже не звучал властно и строго, как обычно, из него выходили нотки жизни и окрас эмоциональной стороны разговора. Я знал его сильным и гордым, никогда не уступающим силе обстоятельств и не сдающимся, даже когда не видно выхода. Эти качества он привил мне, благодаря им я и стал тем, кто я есть…

После этих слов Михалыч вообще замолчал, лишь тяжело и шумно втягивал воздух через рот и издавал звуки, похожие на кряхтение. Аня не прекращала громкие стенания. Держала отца за руки, словно цепляясь за него, удерживая его в этом мире. Но, казалось, что все безрезультатно … Лицо за минуту постарело, побледнело и осунулось. Ему было больно, это выражало каждое движение мужчины, каждый вздох и взгляд. Он гладил дочь по голове, пытаясь успокоить и нашептывал добрые слова, того тихо, потому что силы покидали его.

Я понимал, но не хотел позволить себе поверить в безысходность, просто запрещал думать о плохом. Но за всеми переживаниями потерял концентрацию и растерял столь драгоценную фору перед преследователями. На приличном расстоянии, в зеркалах заднего вида, я начал замечать проступающие очертания джипов. Черт бы их… Вдалеке от нас ехали два гелика, и это был точно, не обман зрения, не моя разыгравшаяся фантазия. Они догоняли нас. Не знаю, как, но шансы оторваться и выйти без еще больших потерь, стремительно теряли свои позиции. Конечно, мы с хорошим отрывом неслись как подпаленные, держась указателей. Они не могли догнать, но все равно не отступали. Наступали на пятки, немного замешкаться и сбавить темп и все… Так час мы не протянем… Преодолев очередную горку и потерявшись из зоны видимости, я увидел еще один незаметный поворот и резко нырнул в него, резко вывернув руль.

Машину слегка занесло, но я справился выровняв руль, сразу углубился и потерялся в разветвленных улицах какого-то поселения. Скрывшись среди покосившихся от старости домишек, проехал насквозь и выехал на параллельную дорогу. Там приостановился. Видел как джипы, не заподозрив ничего, пронеслись на полной скорости дальше. Повезло… Они удалялись, а я медленно поворачивал обратно на главную дорогу. Выезжая, немного помедлил, надеясь сдержать расстояние. Первой мыслью было остановиться и сдать Михалыча врачам, прямо здесь, но, он словно прочитал мои мысли. Из последних сил выдавил из себя:

— Не глупи, парень. Если меня даже спасут, то все равно прикончат в первую же ночь в реанимации. Езжай, они уже далеко, никаких врачей, — грустно парировал он, не слушая ни меня, ни даже уговоры дочери, которая смекнув о чем мы, начала умолять ехать в больницу.

— Я выставлю охрану, если надо, сам буду тебя стеречь, — не сдавался я, подстрекаемый слезами Ани.

— Нет, если богу суждено меня забрать, то он все равно сделает это. Тем более люди, которым я перешел дорогу, не оставят меня в живых. Теперь их цель Аня… она наследница интересующих их бумаг.