– Нем как рыба! – он приложил палец к губам.

В этот момент вернулась Алья и недовольно положила телефон на стол.

– Нино задерживается? – догадалась Маринетт. В последнее время Ляиф стал частенько допоздна засиживаться на работе, и если сначала Алья не обращала на это внимание (и что греха таить, даже радовалась, что у неё появилось свободное время вечером), то теперь подобное поведение стало её раздражать.

– Опять застрял в гараже со своим странным заказчиком. Такое чувство, что у меня пытаются увести мужа! Может попробовать свести этого заказчика с твоим другом-геем? – обратилась она к Натаниэлю.

– Алья, он в курсе, – ткнула её локтем Маринетт, прерывая болтовню.

– В курсе чего?

– Моих ночных приключений.

Сезер быстро сложила два и два. Маринетт успела рассказать об обмане Натаниэля, и они действительно собирались ввести его на чистую воду. Вот только кто знал, что вместо этого он раскроет их «супергеройскую» тайну?

– Если ты хоть словом навредишь моей девочке!.. – сузив глаза, с угрожающим видом начала журналистка, но Куртцберг жестом её остановил.

– Если бы я хотел этого, мы не разговаривали бы. Маринетт и моя подруга тоже, не забывай.

– Иногда она слишком беспечна, – проворчала Алья.

– Вообще-то я еще тут, – напомнила Маринетт, едва сдерживая улыбку. Забота была приятна. Маринетт с любовью обняла Алью и улыбнулась Натаниэлю. – Спасибо, что поддерживаете меня!

– А как иначе? Без нас ты совсем пропадешь! – Сезер вздохнула, обнимая её в ответ. И горячо прошептала на ухо: – Не думай, что своим подлизыванием сможешь избежать разговора, мадемуазель Дюпэн-Чэн. Я жду от тебя всех подробностей!

Алья сдержала своё слово. Разговор с Натаниэлем оказался ерундой по сравнению с допросом, который по возвращению в пекарню учинила ей лучшая подруга.

– Ты целовалась с хакером! Ты с ума сошла?! – Алья шипела разгневанной фурией и металась по комнате, пока Маринетт пыталась вставить хоть слово. – Ну ладно, вы поцеловались, ты достаточно взрослая. Но почему я узнаю об этом от Куртцберга, а не от тебя?! – Алья строго уставилась на неё, и Маринетт осталось лишь виновато улыбнуться.

– Девочка моя, я тебя чем-то обидела? – зашла Сезер с другого бока, пытаясь пробудить в Маринетт совесть.

– Прости, – Дюпэн-Чэн отвлеклась от только что пришедшего от Кота сообщения. Адриан звал на вечерний патруль, и, судя по обилию смайликов с сердечками в сообщении, прогулка обещала выйти романтичной. – О чем ты говорила?

– Бессовестная! Моя девочка меня не слушает! – пожаловалась Алья сидевшей на столе Тикки, всхлипнула и заглянула Маринетт через плечо, читая сообщение. – Ты собираешься на свидание? – спросила она уже деловым тоном.

– Можно сказать и так, – смущенно согласилась Маринетт, поспешно убирая телефон. Переписка была слишком личной, и она не хотела её показывать.

– А тебя не смущает, что ты не знаешь кто он?

– Я знаю его достаточно хорошо, – увильнула Маринетт от ответа. – И вообще, это обычный патруль, что ты так переживаешь?

– Тикки, ты ведь не допустишь разврата? – обратилась к квами Алья, и Тикки хихикнула:

– Пока Маринетт в костюме, ей ничего не грозит, – пообещала она с серьезным видом.

– Тогда даже не вздумай снимать его, Маринетт! Пока я не буду иметь полного досье на твоего Кота, – фыркнула Алья, сложив руки на груди.

Сена отливала глубокой синевой, по которой, словно небрежными росчерками кисти, разлеталось отражение звездного неба и фонарей. В воздухе витал аромат жасмина, белое покрывало выстелили на набережной лепестки яблонь, а звонкая мелодия «Парижа в Августе» заставляла сердце сжиматься в предвкушении романтики.

Адриан улыбнулся и теснее прижал к себе Леди. Он был невероятно, абсолютно счастлив и ему казалось: стоит только разжать объятия, и всё вокруг растворится как прекрасный сон.

Но его напарница никуда не собиралась исчезать.

– Как красиво! – девушка откинула голову ему на плечо, любуясь с моста открывающимся видом. Они сидели на парапете, и поначалу было страшно, но после Адриан понял – его Леди поймает его, если он упадет. Так что легкий страх высоты только обострял чувства, заставляя их быть еще ближе друг к другу.

– Это ты красивая, – выдохнул Адриан, любуясь отсвечивающей в лунном свете кожей подруги. Её лицо словно выточили из фарфора. Кожа казалась такой же нежной, как опадающие лепестки, и Адриану приходилось сдерживать себя, чтобы не покрывать её поцелуями ежесекундно. Впрочем, нельзя сказать, чтобы он сильно себе в этом отказывал. Поймав сладкие губы, Кот увлёк Леди в долгий и нежный поцелуй.