– А не проще ли было оставить всё как есть? Порою лучше не доводить до конфликта, разве нет?

– В принципе, это так. Но каждый раз, когда мы проходим мимо несправедливости, каждый раз, когда не отвечаем злу, не желая вступать в конфликт, зло убеждается в своей безнаказанности. Оно растет, оно упивается своей властью и вседозволенностью. Всё это приводит к еще большему злу. Поэтому любое зло надо давить в зародыше. Не важно как. Словом или кулаками. Просто зло, сокрытое в каждом в той или иной степени, должно знать, что ему каждый раз будет дан отпор. Поэтому наша пассивность и нежелание обострять, на самом деле, есть еще большее зло.

– Я поняла. – Кивнула эльфийка. – Но как произошло то, что ты очутился уже в нашем мире?

– Ох. У меня было механическое средство перемещения на большой скорости. Что-то вроде магической лошади. Потом объясню подробнее. И однажды я столкнулся с другим, более крупным, средством перемещения. Таким образом, я и погиб.

– Не совсем поняла, как это произошло.

– Ну, другой «наездник» выскочил мне наперерез, хотя по правилам должен был уступить, я не успел среагировать, и от удара умер. – Развел я руками.

– Вроде теперь понятно. А тот другой наездник специально на тебя напал? У вас такая агрессивная нация?

– Нет, конечно. Скорее всего, это произошло случайно. Я даже не успел разглядеть его лица. – Покачал я головой. – О! А вот и очередная дверь. Ну что, пошли?

***

Валентин Павлович провел за решеткой, в общей сложности, не более двух лет. Суд учел его хорошие характеристики, двух детей на попечении и отсутствие судимостей в прошлом.

Всего ему было назначено два с половиной года, но за примерное поведение мужчина освободился раньше, по УДО.

Он уже успел воссоединиться с семьей и найти новую работу, на которой не будет ночных смен, после которых придется уставшему садиться за руль, как в тот злополучный день.

Этот день Валентин Павлович вспоминает до сих пор. Не столько жаль потерянных лет в заключении и расставании с семьей, как сильно угрызение совести из-за того что он стал причиной гибели молодого парня, которому еще было жить да жить.

. Павлович потому узнал, что тот собирался стать врачом, и ведь даже детей оставить не успел.

Убитые горем родители молодого человека, на суде, даже не сыпали угрозами и проклятиями его сторону. Уж лучше так, чем смотреть как поникший отец парня просто приобнимал супругу, взгляд которой, казалось, был просто стеклянным. Уж лучше бы они его проклинали и показывали свою ненависть. А то создавалось чувство, будто он убил далеко не одного человека.

И в этот раз Валентин Павлович заснул далеко за полночь, из-за накативших воспоминаний и чувства вины.

Обычно он не видел сны, а если и они ему и снились, то утром, как правило, он вряд ли смог бы вспомнить из них хоть пару моментов. Но этот сон он запомнит на всю жизнь.

Он опять оказался там, на трассе, возле поврежденного автомобиля и разбитого мотоцикла. Сон был настолько реалистичен, что он чувствовал дуновения ветра и тепло от падающих лучей солнца.

Он бы даже мог насладиться реалистичным окружением, если бы не страх снова увидеть переломанное тело мотоциклиста у своих ног.

Пересилив себя Валентин Павлович осмотрелся, но больше ни живой, ни мертвой души не увидел. Лишь он, покорёженные куски метала и асфальт.

Но внезапно, в стороне, послышался скрип открываемой двери электроподстанции. Мужчина судорожно пытался вспомнить, а была ли она тогда вообще? Ему упорно казалось, что нет.

Тем не менее, из небольшой двери сооружения вышел молодой человек.

Отросшие волосы и растительность на лице не позволили мужчине сразу узнать внезапного вторженца в его сон. Также отвлек внимание странный старомодный наряд парня и вышедшая следом белокурая девушка, одетая под стать своему спутнику.

Остановив внимание на последней, Валентин даже горько усмехнулся про себя: «Мне уже начали сниться эльфы».

– Где мы оказались на этот раз? – Спросила эльфийка у своего спутника.