Ирвин

– Господин!
– в двери зала проходит посыльный, я приподнимаю голову, до того покоившуюся на кулаке.

Холод и лед.

Как я от этого устал.

С тех пор как власть совета пала, а я завладел силой источника, в столице начались долгие-предолгие зимы. Одна из них проходит сейчас.

Приходится носить подбитый мехом плащ и теплые перчатки.

Протягиваю руку к посланнику.

– Что у тебя?

Тот приподнимает голову. Лицо бескровно, губы дрожат. Несколько мгновений мы меряемся взглядами. Я ожидал, что мне приведут девиц. Но этот парень выглядит слишком испуганным для того, кто должен передать вести насчет одной из возможных кандидаток.

Шумно выдыхаю.

С тех пор как я завладел источником, моя жизнь пошла наперекосяк, хотя казалось бы… Я исполнил то, в чем поклялся на пепелище, которое осталось от моего дома. Казалось бы, я отомстил за свой народ, семью и получил шанс устроить все правильно.

Поднимаюсь и тянусь.

Я устал сидеть и ждать этих женщин.

И тут наконец вваливаются разодетые красавицы. Все они дочери ларди. Многих в этот зал загнали обстоятельства, но некоторые, я знаю точно, пришли по собственной воле, мечтая разделить со мной власть.

Замечаю как по моей груди скользят разом несколько плотоядных взглядов. Хах, кажется сегодня я никого не оставляю равнодушным. Я привык к подобному. Только раньше это я был у их ног, а не наоборот.

Опускаю руки и запахиваю плащ. С тех пор как я соединился с источником, я в самой возможно лучшей форме. Выгляжу, как говорила моя ларди, офигенно.

Улыбаюсь себе под нос. Вообще-то меня должно беспокоить то, что я все чаще вспоминаю Эмбер. Но это, как ни странно, дает мне ощущение тепла, которого я уже семь лет полностью лишен.

Шлепаюсь обратно на трон Тины Э’Тин, который я, по словам ее недавних товарок, узурпировал.

У меня нет никакого особенного уважения к этим женщинам, но у меня есть сострадание к тем, кто живет на землях вокруг столицы, к моему, можно сказать, народу.

Вздыхаю.

Своим возвышением и короткой войной с советом я конечно доказал многовековую ложь ларди. Мужчина может владеть силами природы, но… мы так устроены, что не можем передавать ее вовне - исцелять, насыщать, словом, делиться. Все, что мне доступно это источник сильнейшей энергии, который я могу обратить против того, кого мне угодно.

Я сильнейший маг.

Я думал изменить мир к лучшему, стать примером и принести благую весть на земли Элирны - мы все равноправны. Но все как назло вывернулось наизнанку. Для них я тиран, укравший власть совета, принесший на вечноцветущие земли зиму, голод и страх. Тот, кого невозможно свергнуть, кого ненавидят, но с кем невозможно не считаться.

Проклятый ублюдок. Темный господин…

И я семь лет ломал голову над тем, как это изменить.

Обвожу взглядом зал.

Я избегал этой возможности до последнего. Мне нужно соединиться с женщиной, когда она вероятно сможет пустить мои силы на то, чтобы земли снова зацвели. План, скажем так, не совсем надежный. Но я перепробовал все, что могло бы исправить ситуацию кроме него.

Гарем мне предлагали и до того. Ко мне тут же стали стекаться беспринципные люди всех мастей, а кое-кого вела нужда: в моем особняке тепло и кормят.

Прикрываю лицо рукой. О, как же я стал ненавидеть себя за эти годы!

Одной женщины может быть слишком мало для того чтобы проводить силы источника и моя свита потребовала назначить испытания.

Смешное в том, что я охладел к сексу с тех пор как повстречал ее. Близость ни с одной из женщин больше не дарит мне того, что я испытывал с женой. И становится разочарованием раз за разом.

Это как жалкое подобие удовольствия.

Еще раз разглядываю разодетых женщин. Каждая как мне кажется хочет меня соблазнить. Еще бы! Ведь я - источник вожделенных сил. А я ведь так надеялся отобрать могущество у тех, кому оно принадлежать не должно вовсе!

У безголовых и жадных, жестоких и тупых!

И сам стал таким!

Тут мой взгляд падает на посыльного, который все еще сидит у моих ног.

– Почему ты все еще здесь?
– обращаюсь к нему, понимая, что женщины все тут и нас ждет очередной утомительный день испытаний.

Тот робко поднимает голову.

Да, я стал груб. И может даже зачерствел.

Человек всегда становится тем, что от него ждут. Как бы крепок он ни был духом, как бы не сопротивлялся. Среда точит даже самую закаленную душу, если в ней больше нет огня.

В моей нет.

Достигнув того, к чему стремился, я разочаровался в себе. Но я еще не полностью потерял чувства. Все, чего я сейчас хочу - облегчить жизни тех, кого я обрек на голод и другие страдания.

Ради этого я даже готов снова жениться.