— Очень хорошо, — продолжил Романов, — вот пускай он и занимается своим Чюрлёнисом. Наши специалисты не хуже ваших, они поработали в архивах, нашли много неисследованных документов по периоду пребывания оной личности в Петербурге…

— Да-да, — быстро подтвердил тот самый, который был в теме по Ландсбергису, — Чюрлёнис же жил там несколько лет, имел тесные контакты с объединением «Мир искусства».

— Правильно, — ответил Романов, — а кроме того в запасниках наших провинциальных музеев обнаружено несколько полотен предположительно его кисти. Вот этим надо и загрузить товарища Ландсбергиса — я думаю, на ближайшие 2–3 года ему будет не до оппозиционных кружков. Теперь второй фигурант, Прунскене…

— Я, кажется, вспомнил, кто это, — признался Гришкявичус, — она работает в Вильнюсском университете на экономфаке… доцент по-моему.

— Верно, — подтвердил Романов, — доцент, выдвигает достаточно радикальные идеи по перестройке советской экономики. Часто бывает на стажировках в зарубежных странах, последний раз в ФРГ. С ней вот как надо бы поступить… в институте США и Канады у Арбатова есть свободная вакансия в один из отделов — очень просто сделать так, что лучше Казимиры никого на эту должность не найдется. В Москве она будет оторвана от ваших местечковых игр в конспирацию и оппозицию.

— Никаких возражений, Григорий Васильевич, — откликнулся секретарь литовского ЦК, — а что делать с артистом?

— Это самое простое, — ответил Романов, — его тоже надо загрузить по полной программе — у нас вот-вот собираются снимать многосерийный фильм по Юлиану Семенову, называется «ТАСС уполномочен заявить».

— Я читал эту книгу, сильно написано.

— Согласен, а кино будет ещё лучше — Регимантасу самое место в актерском составе, там 3–4 главные роли приходятся на иностранцев, самая его творческая ниша. На год, если не на полтора он точно будет оторван от этого дискуссионного клуба.

— С основными фигурантами мы разобрались, — констатировал Гришкявичус, — но это ведь не самое главное. Наверно ваша ЭВМ выдала и более фундаментальные предложения.

— На три метра под землю смотрите, Пятрас Петрович, — засмеялся Романов, — наша ЭВМ много чего выдала, но я озвучу самые действенные с нашей точки зрения действия. Итак… в чём корень этой проблемы — неприязненных, скажем так, отношений коренного населения Литвы, да и всей Прибалтики к пришлым людям из остальной части страны?

— Это очень сложный вопрос, Григорий Васильевич, — осторожно начал Пятрас, — тут можно очень глубоко закопаться, если начать исследовать этот вопрос.

— Давай очень глубоко не будем, ограничимся 40-м годом, — предложил ему Романов. — Да, все три прибалтийские страны были аннексированы… назовем вещи своими именами… советскими властями летом 40-го года. Да, это произошло в результате соглашения СССР и Германии, известного под названием «Пакт Молотов-Риббентроп». Да, в отношении определенной части населения Прибалтики были допущены некоторые ошибочные действия. В частности ваша семья, Пятрас Петрович, была выселена куда-то на Урал, верно?

= Верно, — с некоторой натугой отвечал тот, — но лично у меня никакой обиды на советскую власть нет, до таких руководящих вершин я бы точно не поднялся при старом режиме.

— Есть, однако, и вторая сторона медали, — продолжил Романов, — за послевоенные годы в экономику Прибалтики были влиты огромные средства, если считать на душу населения, то примерно втрое больше, чем в среднем по Союзу. Построены тысячи предприятий, причём почти все в области высоких технологий. Введены миллионы квадратных метров жилья, среднегодовой прирост населения той же Литвы за 40 последних лет в несколько раз превысил довоенный уровень. Опять же культура и искусство — сколько фильмов было снято в период 18–40 годов?

— Не владею цифрами, Григорий Васильевич, — признался Гришкявичус.

— Зато я владею, — он открыл блокнот, — шесть штук. Причем все короткометражки. А после войны — знаете сколько?

— Приблизительно, — сказал Пятрас, — около пятидесяти наверно.

— Больше, — уверенно опроверг его Романов, — 98, по два с половиной в год. «Никто не хотел умирать» — шикарное же кино, согласитесь… оттуда, кстати, и появился на свет актер Адомайтис. Про театр, литературу, изобразительное искусство так и быть, не будем говорить в подробностях — все это расцвело именно при советской власти.

— С этим трудно спорить, — вежливо ответил Гришкявичус.

— Вот на этих фактах можно сделать упор в государственной пропаганде, — завершил свои рассуждения Романов, — а не на ошибках советской власти, которые давно осуждены на высшем уровне.

— Так может быть стоит слегка приоткрыть завесу тайны над этими ошибками? — с затаенной надеждой спросил Пятрас. — Это может расположить людей к властям, раз они прямо заявят об этих ошибках, значит будет гарантия неповторения их в будущем?