— Да, Георгий Карпович, — подал голос Кеворков, первый секретарь Степанакерта, этнический азербайджанец. — Партийное руководство сделало немало попыток прекратить эту вакханалию, но к сожалению они не удались.

— Идём дальше, — Цинёв не отреагировал на слова Кеворкова, а просто перелистнул страничку и продолжил, — на прошлой неделе в центре Степанакерта перед тем зданием, где мы сейчас находимся, прошёл массовый митинг в поддержку изменения статуса НКАО. На нём присутствовало порядка двадцати тысяч граждан…

Все посмотрели на Кеворкова, но тот на этот раз промолчал.

— Следующий факт, — сказал тогда Цинёв, — позавчера в городе Агдам Азербайджанской ССР состоялся ещё один массовый митинг местных жителей, но котором были отмечены многочисленные незрелые призывы разобраться с карабахским вопросом по-мужски, так сказать…

Цинёв посмотрел на окружающих, но они никак не отреагировали, поэтому он продолжил.

— А после митинга группа мужчин в возрасте от 16 до 60 лет двинулась в сторону посёлка Аскеран, расположенного в НКАО. В руках у них были палки, лопаты, велосипедные цепи, было даже замечено холодное оружие. От Агдама до Аскерана около 7 километров, поэтому органы внутренних дел и госбезопасности успели отреагировать на это событие, установили кордон на единственном шоссе, соединяющем эти два населенных пункта, поэтому эскалации событий удалось избежать.

— Погорячились ребята, — впервые высказался азербайджанский лидер Багиров, — с кем не бывает. Я думаю, не стоит раздувать из этой мухи слона. Тем более, что ситуация с позавчерашнего дня успокоилась и вошла в рамки.

— Но это ещё не всё, — ответил Цинёв, — вчера и в первой половине сегодняшнего дня массовые митинги состоялись в Баку, Сумгаите и Ленкорани. На них прямым текстом призывали разобраться с армянским населением на территории Азербайджана и решить уже наконец армянский вопрос… прямо так и сказал некий гражданин Аванесов в Сумгаите…

— А это вызывает нехорошие ассоциации с известными высказываниями нацистов о еврейском вопросе, — сказал Романов то, о чем подумали все остальные.

— Итак, — перешёл к выводам Цинёв, — остаётся только констатировать тот факт, что межнациональные отношения в Азербайджане резко обострились, что в свою очередь требует принятия серьёзных мер. В том числе и по линии госбезопасности, — и он повернул голову в сторону Багирова, как бы передавая ему слово.

Багиров растерянно посмотрел по сторонам, но брошенную перчатку поднял.

— Товарищи, — начал он со стандартного неопределенного артикля, — я немного не понимаю обвинительного уклона в сторону нашей республики. В любом конфликте всегда участвуют две или более сторон… обычно две… и ответственность за возникновение конфликтной ситуации обычно делится между ними. Давайте будем объективными…

— Давайте, — поддержал его Романов, — только не надо забывать, что армянская сторона к силовым действиям не прибегала, в отличие от.

— Пока не прибегала, Григорий Васильевич, — поправил его Багиров, — неизвестно, что будет в дальнейшем. А по сути у меня будет только одно предложение — нашим органам необходимо выявить и изолировать зачинщиков, тогда все должно нормализоваться.

— Предлагаете перейти к методам, осужденным партией и народом? — с усмешкой спросил Романов. — Репрессии, конечно, исключать нельзя, но и упирать только на них будет неправильно. Товарищ Демирчян — ваша точка зрения, — передал он слово армянскому руководителю.

Тот собрался с мыслями и высказался:

— Я считаю, что ситуация близка к критической, страсти накалились и охладить их с помощью посадок главных лиц вряд ли удастся.

— И что вы предлагаете? — спросил Романов.

— Нужен какой-нибудь поворот, который отвлечёт внимание масс от этого конфликта… что-то очень серьёзное и затрагивающее интересы абсолютно всех. Тогда страсти поутихнут на какой-то период… а тем временем хорошо бы расположить в НКАО одну какую-нибудь часть советской армии, желательно на границе с Азербайджаном — это тоже остудит горячие головы.

— Про армию мысль хорошая, надо обдумать, — ответил Романов, а затем продолжил с большим интересом, — а что это за поворот, вы придумали?

— Здравую мысль высказал Джигарханян сегодня за обедом, — осторожно начал Демирчян, — чтобы временно поменять юрисдикцию Карабаха на российскую…

— И вместо того, чтобы ругаться друг с другом, армяне и азербайджанцы сплотятся и начнут ненавидеть оккупантов-москалей? — весело спросил Романов.

— Москали это украинский термин, — поправил его Багиров, а у нас ругательное наименование русских немного другое — гяуры.

— Ну это не так важно, а что по сути предложения скажете, Камрян Мамедович? — спросил его Романов.

— Так сразу ничего определенного, — начал тот, — требует обдумывания… хотя как временная мера вполне может себя оправдать.

— Можно ведь ещё поделить Карабах на две части, — это предложил секретарь карабахского обкома, — в одной пусть соберутся армяне, а в другой азербайджанцы… раз уж они вместе уживаются плохо, пусть забором будут разграничены.