— Это и есть княжество Бахадур? — спросил я попутчика-конвоира. — А Гафас далеко?

— Бахадур — великое княжество, больше чем Гафас, — ответил парнишка. — До Гафаса неделя пути по побережью на запад. На корабле при попутном ветре дня три.

Наша процессия вошла в город. Мощеные затертым булыжником улочки кишели народом. Каждый свободный уголок был занят лотком или торговой лавкой с навесом. Улочка петляла меж массивных стен многоэтажных древних построек из монументального камня цвета охры. Между архаичными строениями втиснулись домишки попроще — глиняные мазанки с крышей из пальмовых листьев и бамбука. Роскошь и нищета переплетались в колорите востока.

Я чувствовал себя посреди рынка. Чем шире оживленней улица, тем больше торговцев и разномастного товара раскидано на уличных прилавках.

Очевидно, Бахадур — проездной торговый город, не обособленный как Гафас. Это плохо. В таком месте человека найти сложнее. Надеюсь, пока он еще человек... Человек — это звучит гордо, хотя ведет себя часто мерзко. Но мерзких людей устранять я умею, всю жизнь этим занимался.

Пробираясь сквозь живой поток улиц, мы въехали в распахнутые ворота отделанные орнаментом из бронзы и золотистого сплава. Может это золото? Насколько тогда богат местный эмир, что ворота замка из золота?

Стражники на воротах лениво проводили нас взглядом и даже не подумали остановить, значит мои конвоиры вхожи в покои эмира, хорошо что я их не прикончил. Хотя можно было трупы спрятать или акулам скормить. Вечная дилемма современности: убить или не убить…

Кони ступали по предзамковой территории, больше напоминавшей райский уголок: повсюду разбросаны прудики с белоснежными кувшинками, берега утыканы роскошными пальмами и пирамидальными кипарисами. В золотых клетках, расставленных в тени деревьев, верещат хохлатые попугаи и какие-то цветастые птахи. Неплохая резиденция, почти как у Путина. Красиво жить не запретишь. Хотя если бы мне в свое время сказали, выбирай: богатство или ум? Как умный человек, я бы тоже выбрал богатство.

Интересно, сколько времени прошло в моем мире? Наверняка там уже другой президент, а может конституцию подправили и прежний рулит. Народ хочет, чтобы им правил честный, добрый, мудрый и волевой человек, но в конституции написано, что править может только один.

— Стой, — одноглазый спешился и вся процессия встала перед входом в садовую терассу размером с баскетбольное поле. На полу из белого камня роскошные ковры, аж ступать страшно. Повсюду раскиданы подушки с золотыми кисточками, по периметру расставлены маленькие резные столики из красного дерева — этакий совещательный зал в стиле арабского средневековья. Хотелось присесть на одну из уютных подушечек, опустошить кувшин вина и затянуть кальян, но никто не садился. Все замерли в ожидании чего-то…

Раздались мягкие шаги, и в арке появился эмир. Хитрые черные глазки на лоснящемся лице с любопытством уставились на меня. Тяжелый халат, расшитый множеством бриллиантов волочится по ковру. Полы халата распахнуты, и впереди гордо выступает царственное брюшко, чуть утянутое поясом из красного атласа. Стражники пали ниц, чуть ли не целуя пол. Кто-то подтолкнул меня в спину, и я поспешил припасть на колено.

— О великий эмир, Рифат, — запел одноглазый. — Мы возвращались из рыбацких поселений и наткнулись на иноземца. Он говорит, что торговец из Гафаса и потерпел кораблекрушение.

Эмир небрежно кивнул и присутствующие, оторвав морды от пола, расселись на ковре, опершись на подушки.

— Как твое имя? — Рифат сканировал меня взглядом.

— Абдул, — я напустил на свой голос нотки страха. — Но я не чужеземец, ваше святейшество, я вырос в славном государстве Исмар, объединившем в себе великие княжества. Хотя признаюсь, в княжестве Бахадуре я впервые.

— Кто управляет Гафасом?

Подловить меня вздумал, сучонок пузатый. Но легенду-то я продумал, разведчик все-таки, хоть и бывший. Хотя в нашей системе бывших не бывает. Бывают только мертвые. Если я попал примерно на сорок лет назад, то Гафасом сейчас правит отец Ахиба.

— Это все знают, ваше святейшество, — я поднял брови и попытался развести связанные впереди руки, эмир Саллах — потомственный и законный правитель княжества.

Но Рифат не унимался. Он взял из серебрянной вазы яблоко и вдруг швырнул в меня. Мое тело готово было уже рефлекторно увернуться, но за долю секунды до этого мозг подал сигнал стоять на месте. Яблоко ударило в грудь и я неуклюже отшатнулся. Проверяет меня падла, воин я или тля купеческая.

Я наклонился, и подобрав яблоко, захрустел:

— Спасибо ваше святейшество, давно я не ел…

После трюка с проверкой реакции Рифат вдруг потерял ко мне всякий интерес.

— Отпустите его, — махнул он расперстованной рукой стражникам. — Дайте одежду и накормите.

Эмир повернулся ко мне и добавил:

— Могу предложить тебе работу, на конюшне найдется для тебя место.

Вот так раз. Конюхом? Только у меня совсем другая задача. Но отказываться нельзя — легенда рухнет. Человек, оказавшись в чужом городе без гроша и крова, от такого предложения врядли отказался бы. Эх… Конюхом так конюхом. Чем тяжелее работа, тем легче на нее устроиться.