* * *

Толпа восторженно ревела: на ринге сцепились два любимчика публики Кузнец и второй тяжеловес — профессиональный воин из войска эмира. Я наблюдал с деревянного помоста за действом. Мышь деловито шнырял между зрителей, готовясь принять ставки на следующий бой.Неожиданно в зал ворвался отряд стражников. Недовольные зрители умолкли, а бойцы замерли в недоумении. Толпа отхлынула и расступилась, пропуская на арену солдат вооруженных ятаганами и луками. А вот и госорганы пожаловали по мою душу. Я скрипнул зубами. Сейчас будут малый бизнес зажимать, или отжимать.— Именем эмира Рифата! — загорланил старший стражник в красной шелковой мантии. — Я требую прекратить лицедейство! Немедленно разойтись по домам.Толпа загудела, но подчинилась. Никто не хотел противостоять власти эмира. Послушные умы слишком ленивые, для того чтобы быть великими — поэтому всегда подчиняются. Как говорится: “Чем мельче граждане, тем больше кажется империя”.Я махнул Мышу, тот понял меня без слов и слился с толпой, которая словно бурлящий поток, подхватила его и понесла к выходу. Я остался сидеть на помосте. Уйти не заметно не удалось, стражники сразу взяли помост в кольцо и не сводили с меня глаз. Человек пятнадцать хорошо вооруженных воинов, а у меня из оружия только посредственный кинжал за пазухой. Только дернусь, меня вмиг нашпигуют стрелами, а амулета регенерации с собой больше нет, остался с доспехами и молотом в лагере у Ланы.— Спускайся, чужестранец! — проговорил старший. — Именем эмира Рифата ты арестован.— В чем меня обвиняют? — я сунул руку за халат и нащупал шершавую рукоять кинжала.— Ты без разрешения эмира Рифата продаешь зрелища и подвергаешь славных воинов увечьям и ранениям на потеху публике.— Их никто не заставлял биться на арене, они дерутся за деньги и зарабатывают, это лучше чем умереть бесплатно на войне!— Ты смеешь упрекать эмира в участии в военных походах?! Ты ответишь за свою дерзость чужестранец. Взять его!Нельзя мне в тюрьму, лучше сдохнуть пытаясь прорваться. Эх, была не была… Я прыгнул с двухметровой высоты и сбил двоих, третьему всадил кинжал в глаз. Но хлесткий удар обжег руку, я посмотрел на правое плечо — из него торчала стрела. Рука повисла безжизненной плетью, пуская красные струи. Я выдернул стрелу, но рана не затягивалась. Страшная боль пронзила грудь — вторая стрела прошла меж ребер. И вновь вспышка боли — третья ударила в спину и сбила меня с ног. В глазах потемнело, во рту металлический привкус крови. Я попытался встать, надо мной нависла ухмыляющаяся морда стражника. Бух! Последнее, что я помню — это летящий сапог в мою голову.***— Куда труп? — будто откуда-то издалека донесся до меня приглушенный голос.Я попытался открыть глаза, но мозг отключил все мышцы, даже веки, словно берег жизненную энергию.— Бросим здесь, а голову отрубим и покажем эмиру в доказателсьтво, — ответил ему второй голос.Какой к дьяволу труп?! Я живой! Я чувствовал, как кровь побежала быстрее по моим жилам, принося живительное исцеление ранам. Но не так быстро как раньше, когда на шее у меня болтался красный камень. Но все таки я чувствовал, что раны затягивались, даже без амулета, не так быстро как хотелось, но по крайней мере я не сдох и еще жив.Я с трудом разлепил один глаз, над моим распростертым телом навис занесенный клинок ятагана. Еще секунда, и моя голова навсегда отделится от тела.— Э-э-й?! Черти бородатые! Я живой! — попытался крикнуть я, но вместо крика из моих губ вырвался еле слышный стон.Слаб я еще для разговоров, и вообще от таких ран человек обычно гибнет. Привык я уже к неуязвимости, но сейчас кровь волка осталась в прошлом, точнее в будущем, надо поаккуратнее с драками. Обидно будет погибнуть в стычке с обычными стражниками.— Он живой! — удивленно воскликнул араб и опустил меч. — Что делать? Добить?— Несите его к эмиру, — приказал старший. — Может у Рифата вопросы к нему будут, пока не сдох еще.Хвала богам, демонам, духам и другим нечеловекам — не знаю, кто там из них реально существует — меня оставили в живых! Главное не скопытиться по дороге в замок. Медленно, слишком медленно затягиваются раны. Я собрался с силами и пошевелил рукой. Рука послушалась и дернулась. Есть контакт! Я сделал усилие и зажал ладонью рану на груди, если потеряю еще немного крови, то могу вырубиться и больше не проснуться. Несколько стражников бесцеремонно схватили меня за руки и за ноги и вынесли наружу. Там остановили какого-то крестьянина на телеге и закинули мое тельце в его повозку.Тряска по булыжникам мостовой должна была доконать меня, но все-таки способность к восстановлению я не утратил. Спустя минут двадцать, когда телега в сопровождении отряда стражников подкатила к воротам замка, кровотечение совсем прекратилось, и я смог даже приподняться на локте и оглядеться. Мы въехали на территорию замка и словно попали в другой мир. Каждый уголок сада дышал роскошью, ото всюду веяло излишеством и богатством. Социальное неравенство особенно ощущалось в Бахадуре. Изначально все люди созданы равными по крайней мере в одном отношении: все они хотят быть неравными. Я конечно не против богатств, не сторонник утопии: социальная справедливость — это, когда всем… Плохо. Но траты казны, когда половина населения бедствуют, на арки из золота и фонтаны из самоцветов, не одобряю. Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует.— Стой! — крикнул старший стражник и повозка остановилась.Я немого окреп и сел на телеге. Из тени сада показалась пузатая фигурка эмира. Неторопливым шагом он приближался к нашей процессии. За ним семенила пара слуг с опахалами из павлиньих перьев. Они усердно гоняли воздух веерами, стараясь не задеть царственный тюрбан с огромным изумрудом на лбу.— Старый знакомый, — эмир криво улыбнулся, сощурив хитрые глазки. — Насколько я помню, тебя зовут…— Абдул, — подсказал я. — Купец из Гафаса.— Что же ты Абдул, купец из Гафаса бесчинства устраиваешь в моем городе?— Что вы, ваше святейшество?! — я округлил глаза, пытаясь включить полудурка. — Это честные состязания без оружия. Никто не погиб, каждый может помериться своими силами и испытать себя на потеху публике.— В этом княжестве только я определяю когда публике тешиться, а когда работать, — глазки эмира сузились до китайских щелочек.— Я думал у вас свободное государство и народ вправе распоряжаться своим досугом, — продолжал я прикидываться Алешей.— Свободное… Каждая корова вправе выбирать, кто ее будет доить.— Вас оскорбил мой доход от боев? Я могу выплачивать вам процент.— Ты еще торгуешься со мной?! — Рифат брызнул слюной. — В темницу его! Пусть сдохнет как крыса!***Меня бросили в казематы подземелья, но я не сдох, не смотря на отсутствие перевязок и антисанитарию. Собственная кровь послужила мощным антисептиком, а способность к регенерации, приобретенная от контакта с красным камнем, через несколько дней полностью залечила раны. Жаль что лишь только физические, а не душевные тоже. В душе легких ранений не бывает, выживший от боли страдает долго, может даже вечно…Плен давил и угнетал. Пока я здесь прохлаждаюсь, возможно, в королевстве гибнут люди. Я должен убить Джунаида и закрыть разлом! Если туман окрепнет и поток тварей увеличится, исчадия доберутся до Астрабана, а потом и до Исмара, и тогда человечеству конец.Я лежал на охапке затхлой соломы и разглядывал трещины в каменном потолке моей камеры. Из зарешеченного окошка двери, ведущей в тюремный коридор, просачивался робкий свет настенных факелов — единственный источник света в “склепе” где нет окон.Сколько я здесь? Неделю, две? Если считать по количеству кормежек (раз в день кусок черствого хлеба) то дней десять. Стражники внутрь не заходят, пропихивают сквозь прутья хлеб и кувшин с водой, на мои вопросы не отвечают, в разговоры не вступают. Бдительные и дисциплинированные, сучьи дети! Заговорить их и завладеть ключами не получится. Остается только ждать. Надеюсь Лана права, и в королевстве сейчас прошла лишь секунда, иначе вернусь на пепелище и не прощу себе этого. Если конечно вернусь…Я открыл открыл глаза и вновь апатично уставился в потолок. Под охапкой соломы спину продавливали выступы каменного пола, но вставать не хотелось. Зачем? Все напрасно. Я ничего не могу поделать… Приступ бессилия вгонял в депрессию. Мертвая тишина рождала в голове безрадостные образы… Серые разводы на древнем каменном потолке вырисовывали причудливые фигуры. Я пригляделся и отчетливо разглядел два лица — мужское и женское. Женское — было неясным, блеклым и терялось среди прочих фигур, но почему-то напоминало лицо Ланы. Я на секунду закрыл глаза и больше не смог его увидеть, как ни старался. Но мне открылась другая картина: воин, бредущий с молотом наперевес, а рядом… маленький мальчик. Я похолодел, сердце на миг замерло, а затем забилось быстрее. Воин и мальчик шли бок о бок, навстречу фантастическим тварям и завихрениям…Вдвоем, бок о бок… Не смотря ни на что.***

Лязгнули проржавелые засовы. Дверь в мою камеру старчески скрипнула, нехотя отползая в сторону.Я вскочил на ноги, готовясь встретить первых за все мое пребывание здесь посетителей. Может удастся свернуть им головы и сбежать? Но надежда моя разбилась, как выроненная бутылка ячменного о ступеньки вонючего подъезда. В камеры вбежали не рыхлые тюремщики, а бывалые воины эмира с луками на изготовку и обнаженными клинками.Против таких с голыми руками не попрешь, в прошлый раз я чуть коньки не отбросил, когда разом словил три стрелы. Пущенная в тебя стрела хороша, только если ты лягушка, ну или Ликан, хотя бы. А в остальных случаях это больно, причем смертельно больно…Вперед выдвинулся старый знакомый — одноглазый с “орлиным клювом” вместо носа:— Ты пойдешь с нами. Высокочтимый эмир Рифат желает видеть тебя!— Чем я удостоился такой чести. Эмир Рифат решил меня помиловать? — я не смог сдержать сарказма.Язык — враг мой, за словом никогда не лез в карман, особенно в прошлой жизни — психолог после общения со мной сошел с ума… Нарколог спился… А я искал, с кем бы еще поболтать. Но не время сейчас острословить, встреча с эмиром — единственный шанс на побег. Как говорится: “Сегодня последний шанс дня завтрашнего”.— Молчать! — прервал мои размышления одноглазый и махнул стражникам. — Связать его!Полумрак и сырость каменных коридоров несли меня куда-то вдаль. Гулкая лестница с каменными ступенями устремились вверх, и запах плесени постепенно слабел, могильный холод отступал, а каменные стены становились суше. Коридор оборвался, упершись в массивную железную дверь. Одноглазый постучал рукояткой ятагана и дверь распахнулась.Мы очутились на залитой солнцем площадке — вход в тюремные подземелья на территории замка эмира. Я зажмурился, но даже сквозь веки долгожданное солнце выжигало глаза.— Шевелись! — болезненный тычок в спину заставил открыть глаза и сделать первые несколько шагов по “вольной поверхности”.Я с наслаждением вдыхал наполненный запахом жасмина воздух и щурился, поглядывая по сторонам. Пальмы и цветущие кусты презрительно шелестели листьями — узник-оборванец смотрелся чуждо в таком антуражном местечке и осквернял благоухающие дорожки.Зачем я понадобился эмиру? Может меня ведут на казнь? Это вряд ли, по крайней мере не сегодня — время уже под вечер, а казни обычно проводят либо на рассвете, либо в полдень, чтобы народу впечатлений на весь оставшийся день хватило.Мы зашли в огромный зал со сводчатым резным потолком из сверкающих камней. На полу расстелены ковры с замысловатыми узорами и цветастые циновки, стены украшены позолоченными барельефами и арабской росписью. Красиво и изыскано, что смотреть противно. От роскоши родится пресыщение, от пресыщения — спесь, хотя если бы роскошь была дурна, ее не было бы на пирах у богов.Я стоял, прислонившись к мраморной колонне, и сканировал обстановку. Со мной осталось десять стражников, руки мои связаны, лучники наготове — бежать сейчас не вариант, а дальше будем посмотреть…Раздались мягкие кошачьи шаги и в зал вальяжно вплыл эмир Рифат. Воины бухнулись на колени, кто-то толкнул меня в спину, призывая сделать то же самое. Я припал на колени, готовый в любой момент вскочить. Но приподняв голову, я увидел, что двое лучников проигнорировали правила приветствия верховного правителя и остались стоять на ногах, направив в мою сторону натянутые луки. Плюс за спиной Рифата топталась еще парочка головорезов — его личная охрана, которая не отступала от него ни на шаг ни днем ни ночью.Рифат небрежно кивнул и присутствующие встали.— Рад видеть тебя, чужестранец, в добром здравии, — масляные глазки эмира скользили по мне. — А говорят, что в моей тюрьме невыносимые условия! Ты, смотрю, быстро поправился и твердо стоишь на ногах, теперь можешь сам взойти на эшафот.По залу прокатился несмелый смешок.— Чем обязан такой чести, ваша светлость? — усмехнулся я. — Перед эшафотом узников обычно на аудиенцию к правителю не водят?— Ты прозорлив, — эмир уселся на шикарный топчан, закинув ногу на ногу. — Я не собираюсь тебя казнить, по крайней мере сейчас. Если ты конечно поможешь мне в одном щекотливом деле.— Чем скромный купец из Гафаса может помочь великому эмиру? — я опять боролся с пафосом в своем голосе.— Ведите мальчишку, — Рифат махнул слугам, и через минуту в зал привели мальчика в истрепанной одежонке.Сердце мое екнуло. Передо мной стоял Мышь… ***

Глава 20

— Ты знаешь мальчишку? — кивнул на Мыша Рифат.

— Первый раз вижу, — не задумываясь выпалил я.

Черт! Как Мышь попал к нему в лапы? Кто его сдал? Настроение мое опустилось ниже дна Марианской впадины.

— А он утверждает, что знает тебя, — в голосе эмира послышались металлические нотки.

Я глянул на Мыша, его хитрые глазенки широко смотрели на меня, словно хотели что-то сообщить. Он беззвучно пытался передать мне какую-то информацию, усиленно хлопая длинными ресницами. Он явно что-то задумал. Но что?.. Ладно, подыграю ему, а там видно будет.

— Простите ваша светлость, — я натянул улыбку Гуинплена. — Не признал стервеца сразу, много таких шныряет по Бахадуру, вспомнил! В услужении у меня был мальчонка, а что он натворил?

Мышь одобрительно чуть кивнул.

— Он ничего, а вот ты! — Рифат театрально развел руками. — Скрываешь от меня незаконно нажитые богатства, по праву принадлежащие королевской казне.

Мой мозг прокручивал цепочки возможных событий. Какие богатства? Где прячу? Ладно, будем продолжать Ваньку валять, или кого там по ихнему? Вахида, наверное:

— Ваша светлость, богатств не имею, все что заработал спустил на выпивку и женщин.

Мышь поморщился, блин, значит я не то сказал.

— А вот твой подопечный говорит обратное, — на лбу Рифата надулась жилка. — Ты спрятал золотые динары где-то в заброшенном замке, в котором проводил небогоугодное лицедейство.

Я украдкой посмотрел на Мыша, он еле заметно кивнул. Наконец до меня дошло какую игру затеял чертенок. Молодец, разведчик-диверсант из него получился бы отличный!

— Если не скажешь где тайник, я казню тебя прямо здесь! — голос эмира сорвался на крик.

— Вспомнил, ваша милость! — я раболепно упал на колени. — Есть маленький запас на черный день! Отдам его вам, только помилуйте!

— Говори, где золото!

— Как же я вам объясню?! Я могу только показать, там столько комнат и ответвлений в развалинах, что сам не сразу найду…

— Хорошо, — Рифат самодовольно погладил бороденку, уверовав в свои непревзойденные дознавательские навыки. — Тебя отведут мои стражники, покажешь где золото, но если обманешь!..

— Не обману, ваша светлость! В развалинах денежки лежат, я их надежно спрятал! Самому бы только найти!..

Надеюсь план Мыша сработает, иначе не сносить нам головы. Человек смертен, и это еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем штука! Вот сейчас умирать мне совсем не досуг, смерть для того и поставлена в конце жизни, чтобы удобнее было к ней приготовляться. А сейчас не до смерти, дел по горло.

* * *

Обломки камней хрустели под ногами, наполняя лабиринт развалин столетней пылью. Полумрак древнего замка окутывал тленом и сыростью. Я брел во главе расчета стражников, чуть заметно растягивая связанные впереди руки, мотал головой и с умным видом пытался найти нужный проход. Дескать, сам я не местный, но дорогу показать смогу.На самом деле я знал здесь каждый уголок, но вид потерянного Сусанина заставлял стражников блуждать со мной в поисках того, что приготовил Мышь. Есть версия, что Сусанина на самом деле звали не Иван, а Витя — ведь пути в его жизни были самые витиеватые.— Долго еще бродить будешь? — старший стражник ткнул меня рукоятью меча в спину. — Или тебе память освежить?!— Немного осталось, господин! — добавив в голос испуга, пролепетал я. — Скоро, уже скоро…Я лихорадочно осматривал помещения, пытаясь уловить любые изменения в обстановке. Но везде одинаковая картина: каменные стены, сводчатые потолки, выщербленные оконные арки и другие “Вавилонские” прелести.Я повел конвоиров в следующий зал. На непривычно выметенном гранитном полу валялась какая-то палка. Не просто валялась, а к одному из концов палки прислонен булыжник. Палка и камень напоминали… Молот. Вот он знак! Значит скоро, искать надо где-то здесь!Я замедлил шаг и огляделся. Просторный зал неплохо сохранился, но что-то нарушало привычное естество развалин. Возле второго выхода дверная арка покосилась под тяжестью камней, будто кто-то наложил булыжников сверху. Я приблизился к арке, и наступил на что-то мягкое — внизу торчал еле заметный конец корабельной веревки. Веревка уходила под камни и терялась. Веревка свежая, промасленная, еще не потемневшая от времени.— Пришли! — я обернулся и одарил конвоиров широкой улыбкой.Стражники остановились и уставились на меня в ожидании. Я подхватил конец веревки и бросился в проем. Стражники на миг опешили, но через секунду кинулись за мной. Поздно. Я выскочил из зала и что есть силы рванул веревку. Веревка выдернула балку, раздался грохот и сверху на проход посыпались камни. Грохот камней смешался с криками и проклятиями — камни насмерть придавили двоих наиболее резвых стражников. Завал полностью замуровал выход из зала и отрезал от меня конвоя. Ура! Молодец Мышь, далеко пойдет! Как он смог до такого додуматься?!Я поспешил убраться из развалин. У меня есть несколько минут, пока оставшиеся в живых стражники найдут другой выход. Я мчался по лабиринту словно “пещерный гепард”, перепрыгивая каменные обломки и ямы. Вот и выход, радостное солнце ударило по глазам. Я замедлился и прислушался. Снаружи кто-то был — впереди на выходе шевельнулась тень. Эх, руки не успел развязать! Я поднял увесистый обломок камня связанными впереди руками и осторожно шагнул вперед.— Так ты встречаешь своего спасителя?! — в проходе вырос силуэт мальчишки в холщовом рубище и сандалиях.Его фигура сверкала и искрилась в лучах победного солнца. Явление спасителя, да и только. Классная бы фотка получилась… Для Библии.— Мышь! Как ты нашел меня?— Из зала с ловушкой только один выход, — сияющий мышь вытащил из-за пояса кинжал и полоснул по моим путам.Я потер освобожденные запястья и обнял Мыша:— Почему так долго? Мог и раньше это провернуть.— Думаешь легко построить такую западню в одиночку. Сколько испытаний провел, все руки ободрал. Это моя десятая ловушка, прошлые были не такие надежные.— Спасибо тебе! Надо убираться отсюда! Скоро нас будет искать вся стража Бахадура!***

И вновь я вне закона, весь город поднят на уши в поисках беглого узника и маленького мальчика. Оставаться в Бахадуре опасно, и я принял решение покинуть город. Мы выскользнули через малолюдную окраину за развалинами старого замка, где не было ни ворот, ни стражников.— Куда теперь? — спросил я Мыша. — Ты знаешь окрестности?— Дальше на десятки миль пустыня, — вздохну Мышь. — Без верблюдов и воды нам ее не пересечь. Вдоль берега океана есть рыбацкие поселения, может туда пойдем?— Веди, деваться нам некуда, поищем приюта у рыбаков.Чтобы достичь побережья в обход города пришлось сделать огромный крюк. Путь оказался не легким, палящее солнце и горячий песок замедляли нас как могли. Истерзанные жарой, лишь ночью мы вышли к океану.Пески пустыни растворились, уступая каменистым просторам побережья. Впереди расстилалась бескрайняя гладь Великой воды. Запах морской соли и выброшенных на берег водорослей смешался с ночными криками чаек и шумом прибоя. Величественный океан неспешно перекатывал буруны черных волн, сливаясь на горизонте со звездным куполом.Мы плюхнулись в освежающую воду и остудили бренные тела. Но пить все равно хотелось.Мышь хлебнул морской воды но тут же с отвращением выплюнул:— Почему морская вода такая мерзкая? Почему ее нельзя пить?— Она слишком соленая и непригодна для питья. Чтобы вывести соль, организм потратит еще больше воды, и обезвоживание лишь усилится. Искупавшись, мы двинули дальше вдоль берега прочь от Бахадура пока тьма и прохлада благоволили нам.Моя миссия наполовину провалена, как я буду искать колдуна, если сам в бегах? Джунаид отдалялся от меня как достоинство от портовой шалавы. Но залечь на дно необходимо, хотябы на недельку. Пусть все уляжется и алчность Рифата подостынет.Мы брели по прибрежному песку вот уже несколько часов. Мышь совсем выбился из сил и еле передвигал ноги. Нестерпимая жажда усугубляла усталость.— Давай передохнем, — предложил я, глядя на изможденное лицо Мыша.— Я нормально, — с притворной бодростью ответил тот. — Быстрее дойдем, быстрее до воды доберемся.Крепкий малый. Из него получился бы отличный воин, или даже полководец. Мало кто из сверстников может сравниться с ним в гибкости ума и твердости характера. Наверное, в будущем, вернее в моем настоящем, он будет великим человеком. Когда вернусь в свое время обязательно постараюсь его найти.— Как ты додумался соорудить ловушку? — спросил я.— Когда я голодал, мы с рыночными мальчишками строили ловушки для голубей — складывали камни на подставки из палок, а под камнями рассыпали зерно. Когда голубь садился на приманку, я дергал за веревку и камни обрушивались. Жаренные на костре голуби очень вкусные, правда костлявые и пахнут рынком. Вот я и подумал, а почему бы не соорудить подобную ловушку на людей? Потом пошел к эмиру и сказал, что мой бывший “хозяин” где-то в развалинах утаил сокровища, которые мы вместе заработали на боях. — Молодец, из тебя бы получился отличный диверсант.— Кто такой диверсант?— Это воин, котрый ведет войну скрыто и уничтожает врага на его же территории.— Я не хочу убивать, я хочу быть колдуном, как ты…— Я не колдун.— Тогда как ты прошел сквозь время?— Это магия перемещения, она мне не подвластна, ее применила ведьма.— А я думал ты колдун, — вздохнул Мышь.— Нет, — улыбнулся я. — Я скорее диверсант.— Убийца?— Войн без убийств не бывает, а убийц на войне называют солдатами…За разговорами время пролетело незаметно и вскоре перед нами появились очертания долгожданной рыбацкой деревушки. Домишки, сооруженные из прибрежной глины и высушенных водорослей, россыпью облепили пригорок, раскинувшийся чуть поодаль от волн прибоя. Рыбацкие сети бесконечной паутиной опутали побережье. Развешанные на специальных столбах, они словно защищали поселок от незванных гостей.В некоторых домах мерцал тусклый свет. Мы приблизились к первой попавшейся лачуге с крышей из пальмовых листьев, и я слегка постучал в плетеную дверь. Внутри послышались мягкие шаги и полупрозрачная дверь-сетка откинулась. На пороге стояла миловидная девушка в легком халате из выбеленного льна. Большие черные глаза с удивлением уставились на нас. Губы чуть приоткрыты, но замерли, не зная что вымолвить.— Простите за столь поздний визит, — я учтиво поклонился. — Мы с сыном возвращались из дальней поездки в Бахадур, но по дороге на нас напали разбойники и забрали лошадей. Мы очень устали и хотим пить. Можете впустить нас на ночлег, только нам нечем платить.Мышь сложил ручонки на груди и изобразил умоляющую мордочку кота из Шрека. Его просящий взгляд и моя вежливость помогли наладить контакт с хозяйкой.— Да, конечно, — девушка улыбнулась. — Проходите в дом.— Спасибо, — улыбнулся я в ответ и шагнул внутрь. — Меня зовут Азиз, а моего сына Мурад.Внутри домишко оказался просторнее, чем снаружи. Плетеная перегородка разделяла его на две половины: кухонную зону с очагом, столом и полками, заставленными глиняной посудой, и жилую зону с сундуками и бамбуковой лежанкой. — Меня зовут Багира, — хозяйка жестом пригласила на кухню. — Вы наверное голодные?— Багира? — я с удивлением посмотрел на девушку: и впрямь Багира — стать пантеры, черные волосы отливают глянцем агата и лоснятся как шерсть хищницы. — У меня на родине так называют черных леопардов.— Что вы, я простая рыбачка, необычное имя для обычной девушки. У нас в поселке любят необычные имена. Вы из Бахадура?— Да, мы торгуем на рынке, — я обвел взглядом жилище. — А ты одна живешь?— Одна, родители умерли в прошлом году от лихорадки.— Жаль, сочувствую…— Ничего, у нас редко, кто доживает до глубокой старости. Работа рыбака тяжела, а доход небольшой, — Багира разложила перед нами на столе жареную рыбу и вяленые мидии.— Почему ты не переедешь в город, там проще заработать себе на жизнь?— С приходом эмира Рифата простым людям и в городе сложно прожить. Многие из нашего поселка уезжали, но потом возвращались ни с чем.— Неужели народ это устраивает? Я был замке Рифата, одной его позолоченной арки хватило бы, что бы кормить месяц весь город.— Он правитель и поставлен нам свыше, мы не можем осуждать волю богов.Я посмотрел Багире в глаза, ожидая увидеть в них рабскую покорность, но вместо этого увидел в зрачках адские огоньки. Ее слова никак не вязались с выражением лица. М-да…Темная лошадка… Причем в прямом смысле темная.Не похожа она на простушку рыбачку, ум и манеры за рубищем не спрячешь. Да и кожа на ладонях солью не поедена, будто не на берегу живет, а в городе.Через час легли спать. Багира постелила нам на “кухне” плед из верблюжьей шерсти, под голову выдала что-то вроде подушек — свертки набитые высушенными водорослями.Мышь уснул почти мгновенно, много ему пришлось пережить за день. Я закрыл глаза, но волчья чуйка не давала уснуть. Что-то здесь не так… Не простая эта девчушка… Если девушка говорит, что она не такая, это значит, что она такая, только чуточку попозже.Я лежал на колючем пледе, притворяясь спящим, и боролся со сном. В голове мелькали тревожные мысли и нехорошие предчувствия. Но чем больше проходило времени, тем спокойнее становилось на душе. Морской воздух убаюкивал, звезды мирно мерцали сквозь плетенки окон, ничего опасного не происходило. Мышь мирно посапывал, а за перегородкой слышалось мерное дыхание Багиры.Что же мне не давало уснуть? Это у меня профессиональное — видеть во всем подвох. Как говорится: “Не нашел подвох, бац! И сдох”! Лучше лишний раз перебдеть, чем заставлять близких тратиться на венки и поминки.Я не заметил как погрузился в дрему. Усталость навалилась приятной тяжестью, подхватила и понесла меня в мир сновидений. Мне снился сын, его звали Эверан, но почему-то он был маленький и выглядел как… Мышь. Странный сон… Кто-то мягко ступал рядом. Наверное мне снится Герт. Вот гаденыш! Он опять подкрадывается ко мне спящему и хочет застать в расплох! Ну уж нет. Я попробовал пошевелиться и проснуться. Ничего не вышло. Шаги приближались. Я попытался поднять руку, но дернулся лишь палец. Наконец я тряхнул головой и смог открыть глаза. Это был не сон — чья то тень скользила за перегородкой к выходу. Я приподнялся на локте, прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Женский силуэт выскользнул из хижины. Я острожно встал, и задержав дыхание, шагнул следом. Вот сучка, крашенная! Куда это она среди ночи?..Снаружи послышался приглушенный говор. Я прильнул ухом к двери-сетке. Прутья неприятно кололи щеку, но я застыл как памятник Ленину.— Я не знаю кто они, — шептал голос Багиры. — Говорят торговцы, но что-то не похожи.— Почему? — спросил ее незнакомый мужской голос.— Мальчик видно, что повидал за жизнь много невзгод, не похож на купеческого сынка, а купец больше воина-убийцу напоминает, хоть и проявляет мягкость и дружелюбие.— Думаешь это шпионы Рифата?— Вряд ли, у Рифата нет детей-шпионов.— Надеюсь они не помешают нашему мероприятию? Иначе нам придется их убить.— Уверена, что они не помеха. Может и правда они торговцы? Тогда завтра уйдут…Багира зашагала обратно к хижине, и я еле успел юркнуть в постель, когда она отворила дверь и вошла внутрь. Я лежал с закрытыми глазами и притворялся спящим, но сквозь веки чувствовал как она на меня смотрит. Кто же ты, загадочная хищница? Одно радует, что Рифат твой враг. Враг моего врага — мой друг, собутыльник и брат. В данном случае сестра и подруга. Неплохая такая подруга. Жаль, что она об этом пока не знает. Ладно, можно и поспать немного. Судя по всему до утра нас убивать не будут…***