— Привет, Джонсон, надо поговорить.

Анджелина Джонсон, наша охотница в факультетской команде по квиддичу, надо сказать, была примечательной девушкой. Обалденных форм мулатка была тайной мечтой большинства подростков мужского пола не только нашего факультета, но, подозреваю, и всех остальных. Природа наградила её очень яркой внешностью, что вкупе с экзотическим видом делало её просто сверхсексуальной. Всё бы ничего, но вот характер гриффиндорки резко контрастировал с внешними данными и ожиданиями, отчего, общаясь с ней, возникало чувство диссонанса. Всё дело в том, что она была ярко выраженной пацанкой, и не в каком-то «розовом» смысле, а как личность с таким вот сложным характером. Забияка и острая на язык хулиганка, она и в табло могла запросто прописать.

С ней я не то чтобы дружил, но очень крепко приятельствовал, ведь это она взяла над хилым очкариком-первокурсником шефство в команде по квиддичу, именно она учила меня летать и показывала различные трюки и приёмы. В общем, я относился к ней очень хорошо, и мне очень сильно не понравилось то, что я увидел в памяти близнецов Уизли. Не знал, как можно начать очень непростой разговор, ведь, зная Энж, любое серьёзное обсуждение с ней превратится в цирк и балаган.

— Иди ты! — удивлённо воскликнула Джонсон, отвлекаясь от пергамента, в котором что-то стремительно строчила пером. — Поттер? Вот уж не ожидала. Что же понадобилось первому сердцееду Хогвартса от несчастной девушки? Вот только учти, если ты собрался делать мне предложение, то я согласна, но с условием, что не буду принимать участие во всяких твоих сомнительных ритуалах. Хотя нет! Не согласна, но ты меня поуговаривай! Или всё-таки согласна? — задумчиво закончила она с отсутствующим видом, прислушиваясь к себе.

«Ну вот, началось».

— Энж, нам нужно серьёзно… — начал было я, но был опять прерван.

— Нет! Нет, нет, нет. Я слишком молода для замужества, Поттер. Хоть мне и льстит твоё предложение, но как же Грейнджер? Или Паркинсон? Говорят, что ты уже слизеринок стал соблазнять, как будто тебе у нас красивых девчонок не хватает. Как ты мог? Предатель, и вообще! — эмоционально выдала Джонсон.

Я аж головой потряс. Почему я предатель, и что такое это её «вообще»? Опять эта заноза в заднице меня троллит! Ведь отчётливо чувствовал, что она мной ни в каком смысле не интересуется, так, лёгкая симпатия, не более, да и нравился я ей чисто внешне, не знаю, как это всё более точно описать, но могу сказать, что в плане «секоса» я её не привлекаю.

— Джонсон, может хватит, а? — жалостливо спросил я и состроил просящую морду. — Мне действительно надо с тобой поговорить.

— Ладно. Вещай! — этак барственно и с соответствующим величественным взмахом руки разрешила она. — Но знай! На сторону зла я не перейду, даже не уговаривай. Слышишь меня, Тёмный Маг Поттер?! А то знаю я тебя, здесь улыбнёшься, там подмигнёшь, а у бедной девушки уже трусики куда-то подевались, а ноги сами разъезжаются.

«Ну вот как с ней нормально разговаривать?»

— Я тебя сейчас стукну, озабоченная! — давясь смехом сказал я.

— Всё, всё, говори, чего там у тебя? — так же улыбаясь спросила она.

— Ты не там копаешь, — вздохнул я, и как-то сразу всё хорошее настроение улетучилось.

— В каком смысле? — нахмурилась Джонсон.

— Я вчера видел вашу тренировку вместе со слизеринцами, и ты там… слишком усердно наседала на некоторых. Флинт… и его компания, это не они, — пристально смотря в чёрные глаза Джонсон, сказал я.

— Я… Мне… Там… — зашептала поражённая гриффиндорка и покраснела, что на её тёмной коже смотрелось как ещё большая смуглость. — Но ведь ты…

Её лепет был прерван дробным перестуком граней выпавшего из моего рукава хрустального флакончика по столешнице, с серебристой дымкой воспоминаний внутри.

— Смотри, Энж, ты что-то потеряла.

— Это не моё…

— Ты. Хотела. Посмотреть. Эти. Воспоминания. На. Каникулах, — давя взглядом, раздельно вколачивал я слова, нет, не в разум, а так… — У тебя ведь отец в аврорате работает? Там и думосбор есть.

Дождавшись от неё подтверждающего кивка, я продолжил:

— Сначала одна смотри, потом решишь, что делать дальше. Запомни, Джонсон, я тебе ничего не давал и даже этого разговора у нас не было, крепко запомни. И ещё, не ходи больше одна… совсем. Кэти и Элис — только так, с подругами. — Говорить, не говорить? Чёрт с ними! — И держись подальше от Уизли…

Молча развернувшись, я пошёл на выход из библиотеки, где и проходил этот разговор, по пути вспоминая разгневанное лицо Анджелины. Не знаю, что она чувствовала в тот момент, когда с неё спал «Ступефай», но вот видок у неё был… Очнуться голышом в грязном классе со следами… всяких жидкостей на лице и теле… Наверняка ведь потом к Помфри побежала и там убедилась, что ничего непоправимого не случилось, но и за такое нужно наказать ублюдков. И, собственно, почему только у меня должна голова об этом болеть? Я уже подкрутил им в башке так, что стоять у них будет до конца жизни только на садовых гномов, к которым они и так неровно дышали. К сожалению, инстинкт размножения нельзя полностью выключить.

Джонсон, скорее всего, в начале подумала на слизеринца Флинта, звероватого капитана конкурирующей команды, который с упорством носорога добивался благосклонности нашей южной красавицы. И даже в мыслях не предполагала, что ей могут ударить в спину таким вот мерзким способом. Может быть, получится официально прижучить рыжих через аврорат, если у Энж хватит духу показать воспоминания отцу с её участием и двумя извращенцами.

***

— Гермиона! Ты своими идеями и неуёмным любопытством меня в гроб загонишь! Я же тебя предупреждал! Трижды предупреждал: никакой самодеятельности!!! — кипятился я и кричал на понурую девушку. — Ты вот зачем в некромантию ударилась? Ты так жаждешь помереть скорее, чтоб я с тобой не мучился?