Различные цепочки событий запущенных при моём участии теперь уже продолжали развиваться по собственным и независящим от меня законам. Конечно, хотелось бы их контролировать, но я все таки не гениальный планировщик и даже не Дамблдор - монстр интриг. Я, по возможности - скромный разрушитель чужих далеко идущих планов, к тому же только тех, о которых знаю или хотя бы догадываюсь.

Только вот у нашего доброго дедушки хватает ресурсов и влияния, свои планы, пусть даже в отношении меня, корректировать на ходу и не сильно напрягаясь. Мне же, в свою очередь, приходилось вертеться, как ужу на сковородке, и подстраиваться под изменчивую ситуацию. Хорошо хоть подкинул ему тему для размышлений, и сейчас директору не хватает времени вплотную мной заниматься. Основное время он в школе отсутствует, суетится по проблеме крестражей и выясняет их количество. Он наверняка догадывался, что и с моим шрамом не всё чисто, но вот сопоставить и сложить все догадки помог ему я.

Ещё летом, в Больничном крыле Хогвартса, после ритуала, Дамблдор, наверняка предполагал, что шрам - это некая лазейка для души Тёмного Лорда, оставленная им в отчаянии при гибели в том, далёком восемьдесят первом, а не почти полноценный его крестраж. Строго говоря: не я был крестражем, а только часть меня, область шрама в моей голове. Как такое возможно, я совсем не понимаю и могу только предположить, что будучи при смерти и умирая, Волан-де-Морт, смог на голом желании создать такой эрзац крестраж. С его-то опытом в многократном конструировании подобной гадости! Но вот как, без подготовки, без необходимого сложнейшего ритуала, у него это получилось, до сих пор для меня загадка. Ещё тогда, я ухмыльнулся мысли, что я, таким образом, тоже при крестраже был его хранителем, своеобразный "Лиам Ханешь". А ведь Тёмный Лорд и свою змею по похожему алгоритму смастерил. Как там бишь её зовут? Что-то с револьверами системы Нагана связано, Нагайна вроде, не суть.

И ещё один момент в той истории не даёт мне покоя. Как я смог выжить? То, что по мне запулили Авадой, косвенно не подтверждается - она шрамов не оставляет. Тогда какие чары были задействованы на мне и на меня? Мне не удалось с окклюменцией восстановить те события, только крики матери и собственный плач в памяти отложились и затем... темнота, очень запоминающаяся бородатая рожа Дамблдора, склонившаяся надо мной, когда я лежал на руках Хагрида и бешеный холод ноябрьской ночи.

Другие же события произошедшие после происшествия в Тайной комнате, отличались от таковых в тех книгах, что я читал в другой жизни и вовсе кардинально. И самым значимым моим достижением было оправдание моего крёстного. Теперь Блэк мог прикрывать меня практически со всех сторон. Официально, он теперь нёс ответственность и отвечал за все мои поступки и любой неправомерный шаг в мою сторону, автоматически задевал и интересы рода и семьи Блэк. Пусть я и Поттер, но пока что не представляю реальной силы в магическом обществе, как полноценный его представитель. Это не считая всех моих знаний, умений, навыков и магической силы, Мордредов возраст не даёт мне самостоятельности и легитимности моим поступкам. Надеюсь, теперь Сириус не будет, как "там" маяться хернёй и бросаться с шашкой на танк, то есть с палочкой на тётю Беллу и не откинет копыта от дурацкого артефакта, на дурацком же замесе в Министерстве. У него, в конце концов, жена молодая и красивая и, возможно, достанет соображения не сделать её такой же вдовой, тоже молодой и красивой. К тому же, я очень постарался настроить его против Дамблдора, оперируя только фактами, без какой-либо магической составляющей. Ведь так и хотелось промыть ему мозги легилименцией, но тут уж я сам клятву давал, такого не делать.

Второе по значимости, но не по важности, моё достижение - это собственное убежище, о котором знало исчезающе мало народа. Только трое, исключая меня и банкиров-гномов, но те в любом случае молчать будут, не в их правилах распространяться о своих сделках, даже бывший владелец, мистер О'Нил не знал кто нынешний хозяин дома. Из этого списка можно исключить и родителей Гермионы, как немагов и не могущих определить местоположение моего Логова по определению.

Третье - это мои отношения с Гермионой. Меня просто бесило, что я мог бы наплевать на такую девушку рядом с собой и просто отдать её рыжему придурку, как это случилось в другой истории. Просто в голове не укладывалось, почему я "там" поступил так. Рыжая Уизли вообще никаких чувств не вызывала, кроме отвращения. Возможно, это отголоски ритуала Ханеша, но чувствовать в ментале вонючую помойку, когда она рядом, было невыносимо. Не понимаю, как в таком юном возрасте можно быть настолько отталкивающе-порочной и избалованной. Впрочем, про избалованность, тут нет ничего удивительного, при таком количестве братьев, единственная девчонка в семье и будет избалованна. Остаются только догадки, почему никто не обратил внимания, даже её братья, что младшая Уизли тогда по школе в обнимку с тёмным артефактом ходила, а всем было плевать, как будто так и нужно, да и видок у неё был, конечно, так себе.

Вообще, как-то так получилось, что с этим семейством у меня в Хогвартсе настоящая тайная война ведётся и в этой войне у меня только один настоящий союзник, без всяких скидок - настоящий и непримиримый. Несмотря на приказы Гермионы, Живоглот не перестал делать гадости Джиневре Уизли, пусть теперь они и не были такими радикальными как в самом начале, но приносили мелкой рыжей кучу неприятностей. Начнём с того, что внезапно у неё обнаружилась аллергия на кошек, которой до этого не замечалось. Уизли вот уже месяц ходила по школе с распухшим носом, красными слезящимися глазами и соплями до колен. Мадам Помфри совершенно сбилась с ног переделывая и заказывая у Снейпа всё новые и новые рецепты на основе зелья Пельмана против аллергических реакций. Но это слабо помогало, так как упорный кот-хаосит уже пару раз разорял кладовую нашего зельевара на магические ингредиенты и жрал всякую гадость, чтобы потом вылизывать свою шерсть и в очередной раз, затем, валяться на подушке кровати младшей Уизли. Ко всему прочему, от неё стало отвратительно пованивать кошачьей мочой, от чего её стали сторониться подружки. Плюсом шло, что Снейп, после таких набегов Живоглота на свои запасы, думал только на близнецов Уизли и после кошмарил их нещадно. Сами виноваты, что создали себе подобную репутацию. Поймать и доказать, что это проделки Живоглота никто не мог, кошек как фамильяров большинство девчонок держат. Я сам только случайно и под мантией-невидимкой смог проследить как этот псевдокот всё проделывает.

Перси Уизли тоже досталось. Отчего-то Алан Виккерс решил, что это именно наш староста виноват в том, что у него исчезли воспоминания почти за час жизни и уже несколько раз выдавал ему на орехи. Девчонки-охотницы, во главе с Джонсон тоже не отставали и, наконец, все Уизли почувствовали на своей шкуре, как это - настроить против себя весь факультет. За отсутствием Дамблдора, который их постоянно прикрывал и выгораживал, всем им сейчас жилось очень несладко. Тут даже МакГонагалл не понимала с чего весь сыр-бор организовался и с недоумением взирала на такую ситуацию.

Остался мной не затронут только один персонаж из рыжего семейства, но Рональд Уизли сейчас был на удивление осторожен и ничуть не напоминал себя самого, кроме как успеваемостью и своим обычным хипстерским прикидом и поведением. Только однажды он попробовал подойти к Гермионе и в привычной своей манере, хамовато потребовать от неё списать "домашку" по зельям, а через пять минут, в укромном коридоре нашего спального этажа получал от меня по печени первое и единственное предупреждение о том, что лафа для него закончилась раз и навсегда. С тех пор Рон сторонился нашей пары и позволял себе лишь неприязненно смотреть на нас издалека, периодически доставая Томаса и Финнигана своими стенаниями и жалобами на нехорошего Поттера. Больше всего мне не нравилось как именно он смотрел, Уизли буквально пялился на Гермиону и "пускал на неё слюни". Ладно бы он один такой был, но ещё несколько человек смотрели на мою девушку подобным образом. Прокололась она на своей демонстрации способностей метаморфа и теперь всем было понятно, что девушка очень красива несмотря на свой показной характер и всегдашнюю маскировку. С нашего факультета, неожиданно, проявил интерес к Гермионе, Кормак Мак-Лагген, и даже некоторые слизеринцы ненавязчиво бросали заинтересованные взгляды, среди которых были Забини, Нотт и что самое удивительное, Малфой. Как с этим бороться я не представлял и моя первоначальная идея с трансфигурации увесистого лома для отпугивания её поклонников, уже не казалась такой уж бесперспективной. Благо хоть в отношении меня, девчонки попритихли и не стремились активно искать моего общества, потому как, по словам Браун, я стал совершенно невыносим и от меня в такие моменты веет жутью и жаждой убийства.

Ещё среди всех курсов Хогвартса усиленно гулял слух сродни истории о Тайной комнате Слизерина, что в замке появилась такая же таинственная комната, которую все окружающие шёпотом и с придыханием называли Фермой. Из отрывочных сведений, подслушанных при разговоре Малфоя с капитаном слизеринской команды квиддича, Флинтом, туда мог зайти только достойный и магически сильный волшебник. Поначалу я даже не понял, о чём они вообще судачат, но вспомнив, что я сам так назвал некую каморку, то для подтверждения информации выловил и "прижал" представителя нашей разведывательной сети, на этот раз Парвати Патил. Хорошенько расспросив и немного надавив на индианку, я получил целую реку информации. Такой слух действительно был и запустили его не только наши болтушки, но постарались ещё и Булстроуд со Слизерина, а так же Эббот и Боунс с Хаффлпаффа. Я с этими девчонками скоро с ума сойду! Перепугался тогда знатно, не хватало мне Тайных комнат с василисками, а тут ещё одна хрень образовалась. Сразу же мысли зародились: А вдруг и из этой "Фермы" какая-нибудь пакость вылезет? А мне придётся опять с ней разбираться! Хотя... Там эта "пакость", наверняка, поопасней василиска будет. Ведь там, на ферме, тоже обитает чудовище! Симпатичное такое, белобрысое и матерящееся Чудовище Рейвенкло.