– Благодарю за любезность, но я ею не воспользуюсь.

– Как знаете, Александр Викентьевич. Так вот, если член союза хоругвеносцев покупает краденое, то почему бы другому благочестивому мирянину не оказать содействие в укрывательстве преступников?

– Кербель не мог этого сделать, - твердо сказал Димитрий.

– "Мог" или "не мог" - это философские понятая, а я вынужден считаться лишь с фактами, с уликами, если вам угодно. Я ведь прагматик, Александр Викентьевич. Но не хочу быть голословным. Я вас познакомлю с некоторыми уже бесспорными обстоятельствами, а выводы сделайте сами, без моей помощи.

Он молча наклонил голову.

– При осмотре места происшествия, - сказал я, - вашими агентами в снегу, как раз под окном ризницы, были обнаружены обломки шкатулки. Эта шкатулка никакого отношения к вещам, хранившимися в ризнице, не имела. Поэтому естественно было предположить, что она собственность кого-то из грабителей. Вскоре нам удалось установить хозяина шкатулки. Владельцем ее оказался некто Мессмер, барон Василий Мессмер, бывший офицер, полковник, проживающий в Петрограде и служащий там в штабе округа. Незадолго до ограбления ризницы этот офицер ездил в Москву и брал с собой шкатулку. Обратно в Петроград он ее не привез. Далее. Сразу же после того, как в газетах было распубликовано сообщение об ограблении патриаршей ризницы, Василий Мессмер вновь поспешно выезжает в Москву. Перед отъездом он отправляет телеграмму ювелиру патриаршей ризницы Федору Карловичу Кербелю... - Лицо Димитрия было непроницаемо: ни волнения, ни интереса. Я даже не был уверен, что он меня слушает. - Это еще не все. Приехав в Москву, Василий Мессмер едет с вокзала не к отцу, а прямо к Кербелю. Но ювелир избегает встречи с Мессмером, его не оказывается дома...

– Вы арестовали Василия Мессмера? - перебил меня Димитрии.

– Дело в данном случае не в Мессмере, - уклонился я от ответа, - а в ювелире патриаршей ризницы. Мы допрашивали Кербеля.

– И что же?

– Его ответы еще более усугубили наши подозрения. Кербель не смог более или менее правдоподобно объяснить, что именно его связывает с Василием Мессмером. Если хотите, я вас могу познакомить с протоколом допроса.

– Не надо.

– Как изволите. Но повторяю: его ответы на допросе вызывают серьезные сомнения в его искренности.

– А то, что брат Василия Мессмера - монах Валаамского монастыря, у вас разве не вызывает сомнения в моей искренности? - спокойно спросил Димитрий.

Такого поворота я не ожидал. Вопрос архимандрита застал меня врасплох, и я не сразу нашелся.

– Можете не отвечать, - сказал Димитрий.

– Почему же? Охотно вам отвечу, - сказал я, затягивая время и перебирая в уме возможные в этой ситуации ответы.

– Не надо, - покачал головой Димитрий. - Лучше промолчать, чем солгать.

– Поэтому вы и предпочитаете умалчивать о вещах, которые могли бы облегчить нам розыск похищенного? - перешел я в наступление.

– Нет, Леонид, - так же тихо и спокойно сказал он, - если бы я знал похитителей, я бы их назвал. Вещи, хранившиеся в ризнице, - национальные сокровища России, вне зависимости от того, кому они формально принадлежат церкви или государству. А я не только служитель православной церкви, я русский. И вы русский. Если б я знал тех извергов, для которых корысть дороже их родины, я бы назвал вам их имена. Но я их не знаю. Зато я знаю другое...

– Что именно, Александр Викентьевич?

– Вы идете по ложному следу, Леонид. Ни Василий Мессмер, ни Федор Карлович не причастны к осквернению патриаршей ризницы.

– Мне хочется вам верить, Александр Викентьевич, - сказал я. - Но человеку, как известно, свойственно ошибаться. Вы, например, ошиблись в Глазукове. Почему же вы не можете ошибиться в Мессмере или Кербеле?

– Тут совсем другое, - сказал Димитрий, - совсем другое... Я, к сожалению, не вправе объяснить вам, что произошло в действительности, и разъяснить таким образом недоразумение. Но если мое слово что-либо для вас значит, поверьте: ни Василий Мессмер, ни Федор Карлович к ограблению не причастны. В этом они чисты и перед богом и перед вами.

– Всевышний в доказательствах не нуждается, Александр Викентьевич, сказал я грубей, чем мне бы хотелось, - он все знает и все видит. Что же касается меня... Я верю вам и вашему слову, но я хочу, чтобы вы меня правильно поняли...

Он мгновенье колебался, потом твердо сказал:

– Я вас понял. Вам нужны доказательства, и я позабочусь о том, чтобы вам их представили. Я обещаю, что у вас вскоре будут доказательства невинности Василия Мессмера и Федора Карловича.

– Я вам заранее благодарен, Александр Викентьевич. Если вам в этом потребуется моя помощь...

– Нет, не потребуется. Вам придется выполнить лишь одно условие.

– Какое же?

– Прекратить ремонт телефонных проводов в Кремле.

Я посмотрел на часы:

– Считайте, Александр Викентьевич, что ваше условие уже выполнено.

Допрос владельца ювелирного магазина

гр. А.Ф.Глазукова, произведенный

заместителем председателя Московского совета