— Ну же, Рози!

Роза улыбнулась Хелене с приличествующим случаю энтузиазмом, но отрицательно покачала головой, мгновенно прикинув, что оставаться за рабочим столом гораздо безопаснее, чем толпиться вместе с коллегами. Склонившись над пишущей машинкой, она сделала вид, что работает над текстом.

Телевизор не вызывал у Розы никакого интереса. В отличие от остальных, она уже много раз видела это новомодное устройство вблизи благодаря тесному контакту с помощником комиссара по культуре Мартином Кройцем. Дружба с Мартином давала возможность не только регулярного просмотра телепередач, но и посещения театральных премьер, художественных выставок в лучших галереях, закрытых вечеринок в лучших ресторанах. Мартин Кройц, начальник Розы, на двадцать лет старше ее, будучи человеком культурным, неизменно проявлял щедрость, делясь с ней преимуществами своего положения. Знакомство с ним давало немало. А были ли минусы? О них она старалась не думать.

Через грязные зарешеченные окна ее взгляд скользнул на улицу. Сама Палата культуры представляла собой уродливое здание, покрытое неровным налетом пыли и сажи и окруженное железным забором с колючей проволокой по верху. А вот пал-ладианские колонны Банкетинг-хауса, расположенного всего в нескольких метрах от министерства, еще хранили остатки былого достоинства. На этом самом месте, как знал любой школьник, триста лет назад обезглавили Карла I. Это знаменательное событие — убийство англичанами своего короля — вошло во все учебные программы, и здесь часто можно было видеть школьные экскурсии: беспокойные стайки детей, болтающих между собой и жадно вслушивающихся в рассказ о казни.

Участь некоторых более поздних потомков Карла I — короля Георга VI, королевы Элизабет, их двух дочерей и менее важных членов королевского семейства — решилась без всяких церемоний. Однако, как знала Роза, их биографии в школах не изучались. Большинство и понятия не имело, что с ними случилось, да особо и не интересовалось.

Теперь на уроках истории детям рассказывали о протекторе Розенберге, старейшем друге Вождя со времен собраний в пивных и уличных маршей на самой заре движения. Уполномоченный Вождя по духовному и идеологическому воспитанию, он возглавлял и направлял развитие партии, ее философию и идеалы. Мыслитель, олицетворяющий связь партии с прошлым и будущим. Будучи провидцем, Розенберг, когда Вождь назначил его протектором, решил реализовать свои идеи идеального устройства общества здесь, в Англии.

Наконец, более чем десять лет спустя, мечта Розенберга воплотилась в жизнь. Новое подрастающее поколение уже не знало ничего, кроме Союза, и говорило по-немецки так же свободно, как по-английски. Мартин при каждом удобном случае повторял, что Союз — логичный результат развития англосаксонских народов и в каком-то смысле конец истории. Абсолютно «особые отношения»: два народа, некогда составлявшие одну расу, вновь воссоединились. Точно и аккуратно, словно королю Карлу приставили обратно отрубленную голову.

Впрочем, далеко не все интересовались историей. Для большинства имело значение только то, что порядок восстановлен, а стало быть, что бы там люди на этот счет ни думали, жизнь идет своим чередом. На столе появляется еда, автобусы и трамваи ходят точно по расписанию, в Грин-парке расцветают конские каштаны и, как всегда, звучат весенние голоса птиц.

— Вижу, поступь прогресса тебя не впечатляет.

Сардоническое замечание исходило от Оливера Эллиса, сидевшего за соседним с Розой столом. Непокорные темные волосы, соответствующая задумчивая мина и вечное ехидство, столь едкое, что разъело бы и металл. Обычно Розу развлекали остроты Оливера, большей частью направленные на бестолковых коллег или откровенно идиотские распоряжения, исходившие от администрации комиссара по культуре. Но, видимо, иногда и ей нужно побыть мишенью для шуток. Так уж устроен Оливер.

Он встал, поправил очки в роговой оправе и нахмурился:

— Разве ты не собираешься посмотреть на наше чудо?

— Я уже видела телевизор, — холодно ответила она, поправляя лист бумаги в каретке.

— Ну конечно же. Как я мог забыть! Друзья в высших сферах… — Он проследил за ее взглядом, устремленным в окно, где под усиливавшимся дождем пешеходы поднимали к небу зонтики, точно пытаясь защититься от чего-то гораздо более яростного, чем английская весна. — Упаси боже от дождя в великий день!

— Следовало бы принять закон, запрещающий это.

— Возможно, уже и есть такой. — Оливер снял со спинки стула пиджак и надел его. — Регламент Союза за номером восемь тысяч шестьсот пятьдесят один: запрет атмосферных осадков в дни коронации.

Роза улыбнулась:

— Специальные стандарты солнечного света СС.

— Ограничения осадков относительно особых особ.

Она не смогла удержаться от смеха. Оливер за словом в карман не лез. Впрочем, как и все остальные сотрудники.

Именно поэтому они здесь и находились.

Перед войной Оливер учился в Кембридже, и, когда начались боевые действия, его отправили на конторскую работу как освобожденного от строевой службы. В результате на фронт он не попал и остался в живых, чтобы служить новому режиму. Таких, как Оливер, осталось мало. Большую часть мужчин в возрасте от семнадцати до тридцати пяти лет, не погибших в годы сопротивления Союзу, отправили на работу за границу, что создало в Англии заметный дисбаланс полов. Теперь в стране на каждого мужчину приходилось две женщины.