Это во всяком случае было бы многим лучше того разочарования, свидетельницей которого мне довелось стать.

Когда мы прибыли на место и боевые группы начали влетать в здание одна за другой, по рации Мистраля прозвучало неутешительное:

– Здесь чисто, командир. Ни единой живой души!

– Какие-нибудь следы есть? – спросил волк.

– Полно. Они оставили тут и оружие, и недоеденную еду, и кучу каких-то вещей. Только в здании не единой живой сигнатуры.

– Ушли значит... Принял. Спасибо. Оцепите зону и собирайте улики. Конец связи.

Мистраль прекратил передавать приказы, громко и тяжело выдохнул, а затем открыл скобы наручников. Похлопав меня по плечу, он сказал:

– Ты свободна, Иви. Чёрт с тобой! Фалькон опять меня обвёл вокруг пальца, но своё обещание ты вроде выполнила.

– Ты меня... отпускаешь?

– Да, вали ко всем чертям, пока я не передумал! Или пока те, кто следит за исполнением протоколов об этом не узнали, иначе оба отправимся в суд.

– Но... почему?

– Просто не хочу брать ещё один груз на свои плечи. Да и так ли тебе это важно? Просто надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, торговка присадками.

– Я полностью солидарна с твоим нежеланием больше сталкиваться. Что ж, тогда я пойду...

Меня спокойно высадили на ближайшей улочке и оставили в покое. Несмотря на всю произошедшую чехарду, мне не хотелось теперь ни плакать, ни смеяться. Хмурый ливень вдруг пролился на меня с неба, своими токсичными, едкими каплями. Стало холодно и зябко. И как-то пусто внутри. Будто я только что достигла той самой Хутсунеи. Будто всё сущее обратилась в это чёртово, тотальное ничто. А моя душа просто испарилась из тела.

Теперь я представляла собой лишь телесную оболочку. И эта оболочка по инерции шагала вперёд под леденящим дождём. Я шла ровно до тех пор, пока не набрела на очень неосторожно припаркованный автомобиль. В его стекло полетел кирпич. Я открыла дверь и залезла внутрь. У меня были кое-какие навыки угона, ещё с бурной юности, так что я легко нашла и замкнула нужные провода. Авто заревело и завелось.

Я направилась прямиком к самому краю города. Там, у стены, я резко взяла вниз, пока не оказалась в знакомом пейзаже: мусорные кучи, костёр, мачта маяка. Лис уже ждал меня на обговоренном месте. При моём появлении он не обронил ни слова, лишь украдкой загадочно улыбнулся.

Мы, всё так же ни о чём не говоря, двинулись прямо к стене. Библиотекарь потянул за одну из труб и из монолитного барьера тут же показалась потайная дверь. Мы проникли внутрь стены, где в толще из бетона и коммуникаций скрывались узкие, запутанные тоннели. Тот, по которому мы шли, вскоре вылился в небольшой зал, посреди которого стояло нечто массивное, укрытое грязным, замасленным покрывалом.

Лис бесцеремонно снял ткань и явил мне авто. Но оно было совсем не похоже на те машины, которые были распространены в городе. Как минимум тем, что у этой были колёса, а не левитационные двигатели. Кроме того, колымага выглядела крайне старой и пережившей далеко не одну опасную переделку. Хотя та же чёрная краска, которой был покрыт весь корпус, выглядела так ярко, что сомнений в любви хозяина к своему стальному коню не возникало. Библиотекарь явно не раз ремонтировал своё доисторическое транспортное средство и иногда трепетно перекрашивал его.

– А вот и наш билет в пустошь! – гордо заявил лис.

– Она хотя бы ездит?

– В том и суть, что она "ездит"! Летай она, мы бы никогда не смогли выбраться из города. А вот по земле мы легко пройдём прямо под радарами охранных систем. Не переживай, эта малышка уже давно со мной и ни разу меня не подводила.

– Надеюсь на то. А то выглядит она так, будто на ней ездили ещё динозавры. Ты не думал прикатить карету?

– Это потомственный маслкар! Он любой летающей машинке даст фору в мощности. Давай, запрыгивай на переднее!

Он сел на место водителя, а я села рядом. Кресло в машине было жестковато, но всё же оказалось крайне удобным. Лис повернул ключ зажигания и мотор взревел, будто под капотом прятался разъярённый медведь. Мой спутник выудил из козырька солнцезащитные авиаторы и тут же нацепил их. Затем он порылся в бардачке и нашёл ещё одну пару затемнённых очков. Протянув их мне, лис произнёс:

– Надень. К солнцу пустошей нельзя наведываться без защиты.

Я не стала спорить и нацепила очки. Библиотекарь же взялся за последнее приготовление перед дорогой: начал настраивать магнитолу. Он несколько минут тщетно пытался подобрать подходящую музыку из бесконечного множества треков, записанных на диск. В какой-то момент он остановился, видимо всё-таки найдя нужную композицию и наконец открыл ворота гаража, нажав кнопку на брелоке ключа зажигания.

Мне ударил в глаза яркий белый свет, что несколько дезориентировал меня. Я даже не сразу поняла, как мы рванули с места. Когда моё зрение слегка привыкло к яркости солнца, я увидела невероятную картину: выжженная, практически идеально ровная, поверхность; тусклый желтоватый песок; редкие, низкие дюны; высокое, безоблачное небо; тотальное ничего до самого горизонта... Разве что невысокие контуры красноватых гор с одной стороны и еле видное пятно синевы океана с другой, вносили хоть какое-то разнообразие в пейзаж.