– Вы действительно так себя оцениваете? – строго спросил Хит; глубокая морщина рассекла его лоб над самой переносицей. – Вы полагаете, что принадлежите к тому типу женщин, которые находят счастье с мужчинами, ваяющими из этих несчастных особ свое подобие? Неужели вы и впрямь так думаете?.. – Он замолчал и в упор посмотрел на Люси. – Да вы просто ужасно упрямая, милочка! Любое мое слово пробуждает в вас дух противоречия, не так ли? Прекрасно, но запомните, я вам не огонь, чтобы на нем подогревать свою решимость. Если вы предпочитаете своего жениха, что ж, это ваше право. Но более бросать слова на ветер я не намерен.

– Но… я хотела бы услышать, что вы собирались сказать мне.

– Я предпочел бы поговорить о чем-нибудь другом.

– Но, Хит, разве вы не хотите сказать мне…

– Нет, не хочу.

Люси была неприятно поражена столь решительным и категоричным отказом. Вот так открыто и прямо – «нет»! Ее негодованию не было предела. Как будто Хит со всего размаху хлопнул дверью прямо перед ее носом.

– Почему нет? – спросила она сдавленным голосом.

– Потому что вы так и рветесь в бой! Вместо того чтобы препираться с Хитом Рэйном, вы бы лучше минут пять назад поспорили с Даниэлем Коллиэром. И пожалуйста, не надо устраивать мне сцен.

– Хит, ну я же не устраиваю сцен. О ради Бога, давайте прекратим этот разговор. Перед вами я чувствую себя…

– Чувствуете себя кем? – Реакция Рэйна на брешь в обороне Люси была молниеносной.

– …девочкой. Помнится, когда я была маленькой, я иногда совершала поступки, которые очень удручали моего отца. Я еще не успевала ничего объяснить ему, а он уже делал за меня выводы, почему я вела себя так, а не иначе. И я помню, как переживала, ведь это было так несправедливо!

Южанин грустно улыбнулся и печально кивнул в ответ;

– Да, вы правы, это несправедливо. Впрочем, видно, вашему отцу не оставалось ничего другого! Признайтесь, вы ведь постоянно обводили его вокруг пальца, и он знал об этом.

– Мой отец – очень хороший человек, прямой, честный; он непреклонен в своих принципах и всегда точно знает, чего хочет.

– Ясно. Тогда вы скорее всего похожи на вашу мать.

Отвечая на эту вполне безобидную колкость, Люси неохотно улыбнулась.

– Не знаю, может быть. Когда ее не стало. А была совсем маленькой и плохо представляю ее себе. Единственное, что помню отчетливо, – она была настоящей красавицей.

– Я в этом просто уверен, – проговорил Хит и игриво подергал девушку за локон. Жест выглядел куда более чем фамильярным, но Люси, погруженная в собственные мысли, даже не сделала попытки возмутиться.

– Отец никогда не говорил со мной о маме. Но миссис Морган рассказывала мне, что мама очень любила выступать на всевозможных благотворительных собраниях, в клубах суфражисток. Однажды она ворвалась в зал заседаний муниципалитета Конкорда и закатила там речь с требованием разрешить девочкам учиться в старших классах городской школы. И представляете, власти согласились, хотя в классных комнатах не хватало мест даже для мальчиков. Говорят, она была очень живая, энергичная женщина. Я думаю, отцу было нелегко сдерживать ее кипучую деятельность.

– Вот в это я охотно поверю.

– Интересно, в Виргинии, когда вы там жили, были такие женщины?

– Которые произносили речи в общественных местах? Сомневаюсь!

– И ваша мать…

– О, милочка, она погибла, когда я был мальчишкой.

Пораженная внезапным откровением Хита, Люси поймала себя на мысли, что хочет узнать побольше о его жизни.

– А ваш отец? Он сейчас…

– Нет, он умер во время войны. – Хит помрачнел. Было совершенно ясно, что он не любил затрагивать столь личные темы.

– Вы жили вдвоем с отцом?

– Не совсем. Кроме меня, еще были сводные брат и сестра, ну и, конечно, мачеха. Все, что вы когда-либо слышали или читали о мачехах, – все воплотилось в ней. Идеальный образец!

– Ваши родственники… они знают о вас…

– Взгляните на небо, Люси, кажется, дело идет к дождю. Я думаю, вам лучше побыстрее добраться до дома, иначе ваша чудесная шляпка превратится черт знает во что. Разрешите предложить вам свой экипаж.

– Нет-нет, что вы, нас могут увидеть вместе.

– Ах да, простите, мисс, я совсем забыл. Заветы Даниэля, от них нельзя отклоняться ни на йоту.

– Я пойду пешком, здесь недалеко. Как-нибудь обойдусь без вашего ландо, – сердито парировала Люси язвительную реплику Хита.

Рэйн ухмыльнулся, взял девушку за руку и слегка коснулся губами шелковистой, нежной кожи тыльной стороны ее ладони. Не говоря ни слова, Люси повернулась и медленно побрела прочь. Нежный, почти воздушный поцелуй произвел на нее необычайное впечатление. Люси казалось, что прикосновение этих губ вдохнуло в нее чувство умиротворения и покоя.