– Я буду охранять тебя, Пробужденный.

Опустив свои посохи, Теплое Поле и Темная Песнь крепко сжали древки в руках, и их лица напряглись от сосредоточенности.

– Мы готовы, Майкл, - сказал Теплое Поле.
– Начинай, и мы добавим нашу силу к твоей.

– Ладно, - сказал Майкл, и его глаза посеребрились, - пришло время показать этим ВЕН, с кем они связались.

Каменная песня исходила от него, растекаясь по земле огненными волнами. Кукольные человечки споткнулись, когда под ними прошла колышущаяся волна, и вереница ВЕН повалилась, когда каменная песня поднималась по Большому мосту.

Майкл влил каменную песню в камень, направив столько энергии, сколько мог вместить камень старейшин. За песней камней послышалось слабое эхо, и он понял, что старейшины добавили свои способности к его собственным. Огромный мост сдвинулся, и в обработанном камне начали появляться тонкие трещины. С моста в пропасть посыпался дождь из пыли и гравия.

В битве произошел неуловимый сдвиг. В то время как черные гончие атаковали так же яростно, как и всегда, белуа и наемники начали отступать от линии кукольных человечков, бросая нервные взгляды на дрожащий камень под ними. Майкл сосредоточил каменную песню на крошечных трещинах, открывая их шире, желая, чтобы мост сдвинулся и сломался.

Мост содрогнулся в спазме. Ближе к центру пролета откололся кусок скалы размером с коттедж, унося в глубину два десятка солдат ВЕН. Огромный мост раскачивался, как шлюпка во время шторма, и ВЕН закричали от ужаса, когда от него откололись еще несколько секций пролета.

Когда пол ушел у них из-под ног, ВЕН прекратил атаку и побежал, спасая свои жизни. Собаки набрасывались друг на друга или на белуа, бездумно разрывая их, в то время как мир вокруг них вздымался и рушился. Когда они мчались к противоположной стороне пропасти, белуа отбрасывали в сторону более медлительных наемников или просто сбрасывали их с моста.

Майкл отпустил каменную песню и отвернулся от моста. Его затошнило, но не от каменной песни.

Великий мост рухнул с каркающим ревом, и сотни ВЕН - гончих, белуа и людей с криками провалились во тьму. Звук разбивающегося камня и испуганные крики падающих продолжались еще долго, а потом наступила только тишина.

– Победа!

Торжествующий крик Темной Песни нарушил тишину. Выжившие кукольные человечки вторили его дикому крику, потрясая копьями над головами или бросая их в пропасть в погоне за своими врагами.

Маленькая ручка протянулась и коснулась руки Майкла.

– Я думал, мы умрем здесь, - сказал Теплое Поле.
– Ты совершил невозможное, Пробужденный. Ты спас людей Горы.

Майклу стало дурно.

– Я рад, что твои люди в безопасности, Теплое Поле, - сказал он.
– Но я только что убил… Я не знаю, сколько людей, настоящих людей, с семьями. И ради чего? Эквинокс все еще там. Это его не остановит.

Теплое Поле вздохнул.

– Майкл, я хочу, чтобы ты...

Что бы ни говорил старейшина, это было навсегда утрачено, когда из его груди вырвался каменный шип длиной с руку. Старейшина наклонился вперед, и Майкл рефлекторно подхватил его на руки.

– Теплое Поле!
– закричал он, но добрый старый кукольный человечек был мертв.

– Ты прав, Майкл. Ничто не помешает мне заявить права на то, что принадлежит мне.
– Часть стены рядом с воротами растаяла, и из потайного кармана за ней появился Эквинокс.

– Предатель!
– взревел Темная Песнь. Он и кукольные человечки набросились на ученого в белом халате.

– Как утомительно, - вежливо сказал Эквинокс. Его глаза сверкнули серебром. Лес каменных шипов вырвался из пола вокруг кукольных человечков, накрыв их, как птиц в клетке. Пойманные в ловушку кукольные человечки метнули свои копья, но хрустальные древки разбились о плащ Эквинокса.

Эквинокс смахнул со своего плаща мельчайшие осколки копий.

– Хотя я ценю вашу готовность протестировать гибридов, - сказал он кукольным человечкам, - ваши услуги больше не требуются. Однако не расстраивайтесь слишком сильно; у вас никогда не было никаких реальных шансов против меня. В конце концов, я один из Пробужденных. И я пришел не один.

– Совершенно верно, ребята.
– Улыбашка вышел из-за спины Эквинокса. Ухмыляющийся ВЕН держал цепь, прикрепленную к шее другого жилистого белуа в потрепанной зеленой куртке с лохматым пятнистым мехом.

– Диггс, - прошептал Майкл. Прикованный белуа посмотрел на него снизу вверх, но если он и хотел ответить, намордник на его рту помешал этому. Глаза Майкла горели серебром.
– Отпустите его, вы, животные.

В поле зрения появилась хрупкая фигура.

– Это ни к чему хорошему не приведет, Майк. Диггс слишком долго не принимал лекарств. Его разум сошел с ума.

У Майкла отвисла челюсть.

– Лина?

Волосы Лины снова стали черными, и от ее металлических локонов осталось лишь несколько серебристых отблесков. Ее глаза тоже пришли в норму, и кожа больше не была похожа на кость.