Я неприветливо буркнул в ответ. Этот парнишка уже намозолил глаза.

— Да. Я научился этому у О-сэнсея.

Сбегал в парк. Такахаси помчался за мной.

Старался бежать незаметно. Но я спиной чувствовал. Его сверлящий взгляд.

В сквере я опять тренировался подольше. Вышел целый час.

Потом принялся колотить ствол дерева. И незаметно взял конверт. Спрятал во внутреннем кармане. Быстренько вжикнул «молнией».

Вернулся обратно в гостиницу. Сопровождаемый Такахаси по пятам. Неотступно.

Возле киоска остановился. Купил газеты и журналы.

Парни уже собрали вещи. Я свои еще нет. Отправил их завтракать. Сам остался в номере.

Упаковал сумку. У нас, у мужчин, минимум багажа. Только самое необходимое. Быстро управился.

Сам завтракать не пошел. Вскоре вернулись Смелов и Бурный. Мигунов и другие так и не появились.

Приехала машина от «Общества советско-японской дружбы». Такахаси повез нас сначала в посольство. Оформить документы. Потом в аэропорт.

В посольстве я встретил Свечникова. Тот официально поздоровался со мной. За ручку.

Разговаривал также. Холодно и деловито. Посетовал, что мы уезжаем так быстро. Про Мигунова ни слова.

Там еще был помощник посла. Тот вообще молчал. Быстро подписал наши бумаги.

— Всю корреспонденцию берем с собой, — сказал он, просмотрев мои бумаги. — Ничего запрещенного с собой нет?

Я покачал головой.

— Какой там. Откуда?

Из посольства мы поехали в аэропорт.

Такахаси болтал всю дорогу. Как ему было хорошо. В нашем обществе. Какие мы замечательные. И все такое. Мы по большей части помалкивали.

В аэропорту уже началась регистрация. Я надеялся, что Такахаси отстанет, но он прилип, как банный лист. Довел нас до проверки багажа.

Меня сразу же отвели в сторону. В отдельную комнату.

— У нас есть предположения, что у вас запрещенные товары, — сказал пограничник. — Давайте. Осмотрите багаж. И обыщите этого господина.

Я непроизвольно отошел назад. Поднял руку с билетом, паспортом, картой и письмами в руках. Сумку убрал за спину.

— А с чего бы это? Какие такие предположения? Вы с ума сошли, что ли? Я не отдам сумку.

В комнату сразу вошли еще люди. Полицейские. Человек пять. Вдобавок, тут еще двое пограничников. И Такахаси. Тот качал головой:

— Какой ужас, какой ужас. Я даже подумать не мог. Ермолов-сан, лучше выполните сведения.

Я держал сумку. Но у меня почти силой отняли. Только бумаги остались в руках.

Пограничники быстро обыскали меня. Зато сумку распотрошили. В днище один из полицейских обнаружил потайной карман. Чем-то набитый.

— Ну вот, что и требовалось доказать, — торжествующе сказал он. — Что же вы так сопротивлялись? Надо было сразу сказать.

Достал ворох бумаг. В цветном пакетике. Развернул и увидел журналы. Улыбнулся.

Переворошил журналы. Перелистал. Ничего не обнаружил. Осмотрел. Улыбка медленно сползла с лица.

— Что это? «Сладкие крошки»? Эротические комиксы? А где другие документы? Что это значит? Или тут шифр?

Такахаси и еще двое полицейских бросились к журналам. Тщательно осмотрели. Прощупали каждый лист. Ничего не нашли.

Один из полицейских начал кричать на Такахаси. Тот оправдывался. Потом спросил меня:

— Что это такое? Откуда эти журналы?

Я состряпал виноватую физиономию.

— Ну, мне понравились. Я хотел посмотреть. Взять домой. У нас таких нет. А что такого? Разве это запрещено?

Такахаси внимательно изучил мою физиономию.

— И что? Ты спрятал это в потайной карман сумки? Но почему?

Я пожал плечами.

— Ну как. У нас такое нельзя возить. Могут придраться. Поэтому я спрятал.

Полицейские выдохнули. Такахаси разочарованно вытянул лицо.

Самый главный полицейский что-то сказал. Швырнул мои журналы на сумку. И вышел. За ним потянулись другие. По-моему, он вовсе не полицейский. Переодетый контрразведчик.

Остались только Такахаси и еще один пограничник.

— Все, я могу идти? — спросил я. — Надеюсь, у вас не запрещено возить такие журналы?

Такахаси снова вздохнул. Улыбаться он перестал. Уже давно.

— Да, можете идти. Некоторые комиксы для взрослых возить нельзя. Но у вас тут легкий стиль. Так сказать. Так что, ничего страшного.

Я собрал комиксы. Положил вещи в сумку. Вышел, все также держа билеты в руках.

У стены в коридоре стояли Смелов и Бурный. Тоже с развороченными сумками. Взъерошенные. Видимо, Бурный пытался сопротивляться. Когда их обыскивали.