Вид появившегося перед путешественниками существа был ужасен, и Павел даже заслонил глаза рукавом, чтобы не встретиться с ним взглядом, но все равно успел отметить поразительно непропорциональное сложение массивного четырехметрового тела.

Короткие по сравнению с корпусом ноги и руки монстра как будто были лишены суставов и заканчивались острыми ярко-красными когтями. Кажущаяся громадной даже на грузном торсе голова покоилась прямо на плечах. Толстые губы, словно нарисованные кармином, жутко оттеняли кривые белые клыки, перекрещивающиеся в уголках рта.

Но самым непереносимым в этой пародии не то на двуногого ящера, не то на человека был взгляд.

Глаза, а вернее темные провалы в верхней части черепа, зияли, как две бездонные дыры, и даже Кумихо отвернула лицо, чтобы не смотреть на дакиню.

Снова над лесом послышалось громкое прерывистое бормотание, и Кумихо звонко закричала в ответ, продолжая отгораживаться от дакини ладонями:

– Я не хочу тебе зла! Я только встретила Ученика и увожу его от Колдуна. Не трогай нас! Мы - заодно!

Но дакиню примиряющие слова не остановили ни на мгновение.

Новый шаг метра на три приблизил ее к Кумихо, и Павел увидел, как задрожало тело девушки, теряя человеческие очертания, как полыхнул оранжево-рыжий мех, и тут же на тропе вместо недавней симпатичной проводницы появилась большая лисица, но не с одним, а по крайней мере с десятком хвостов, падающих искрящимся веером на землю.

Лисица злобно тявкнула и рыскнула в сторону, пробежав так близко от Павла, что он ощутил как его руку щекотнул мех.

Избегая дальше смотреть на тропу, Павел почувствовал вдруг такую беспомощность и отчаянье, что не нашел в себе сил хотя бы отползти подальше в кусты.

Два раза сильно вздрогнула земля - значит, дакиня сделала еще два шага. "Где же Тим? Почему молчит?" - успел подумать Павел перед тем, как страшной силы вспышка ослепила его даже сквозь закрытые веки.

Сразу вслед за вспышкой последовал взрыв, и, когда Павел через какое-то время открыл глаза, не веря, что еще жив, совсем близко от него поднимался большой белый столб скрученного жгутом воздуха.

В наступившей тишине послышался дробный топот копыт, но не успел Павел обрадоваться знакомому земному звуку, как из леса рысью выбежал конь и всадник одновременно - вполне мифологический кентавр.

Остановившись у истончающегося на глазах смерча, он высоко поднял отливающий металлом арбалет и крикнул, устремив взгляд на поворот тропинки, где, как только сейчас заметил Павел, появилась вторая дакиня точное повторение исчезнувшего в воздушном вихре чудовища.

– Ваджраварахи!
– арбалет в мускулистых руках кентавра чуть дрогнул, ловя колеблющуюся тень.
– Стой там, где стоишь! Если двинешься, уйдешь вслед за сестрой!

Кентавр, не переставая целиться, полуобернулся к Павлу и ободряюще улыбнулся. Голубая лента, стягивающая кудри кентавра, повторяла цвет его глаз, а от всей его гармонично напряженной фигуры веяло таким спокойствием и уверенностью, что Павел, не задумываясь, улыбнулся в ответ.

– Вставай!
– не забывая краем глаза следить за дакиней, приказал кентавр.
– Подойди ко мне. Тимофей!
– из густых кустов, до этого скрывавших его с головой, поднялся Тим.
– Тоже иди сюда. Будем потихоньку отступать.
– И кентавр медленно попятился, прикрывая собой ребят.

– Ваджраварахи!
– снова крикнул кентавр, и в ответ раздалось глухое бормотание.
– Не преследуй нас! Если двинешься с места, я загоню тебя в Коридор, будешь жить там вечно. Ты меня знаешь, Ваджраварахи!

– Забирайтесь ко мне на спину, - обращаясь уже к Павлу и Тиму, еле слышно прошептал Китоврас.
– Быстрее!

– Да как же...
– заныл было Тим, положив одну руку на рыжий круп.

Но, словно избавившись от наваждения, Павел обхватил Тима за ноги, как мешок, перекинул поперек хребта кентавра, и тут же следом высоко подпрыгнул сам.

По глазам хлестнули гибкие ветки, и, заслоняясь рукой, Павел почувствовал, как мощно заходили под ним упругие мышцы, а в уши ударил размеренный топот.

– Все-таки я ничего не понимаю, - в который раз повторил Павел.

Притихший и растерянный Тим шагал рядом и в ответ только неопределенно пожал плечами. После того, как Китоврас, проламываясь сквозь чащу, вынес ребят на какое-то подобие дороги и уверенно повел за собой, возбуждение от того, что счастливо избежали опасности, пропало. Настал черед вновь задуматься над тем, что происходит: короткие и явно неохотные объяснения кентавра по поводу недавних событий не давали возможности успокоиться.